class="p1">На это Ферос не ответил и просто отвернулся к окну. Света поняла, что он не собирается продолжать с ней разговор, но терпеть тишину было просто невыносимо.
— Поверить не могу… Я лечу в Марсель с одним портмоне. У меня нет даже смены белья, — пробормотала Света.
— Не волнуйся. Бельём я тебя обеспечу, — фыркнул Ферос. — На свой вкус.
Света фыркнула, закатив глаза. Но, если быть честной, она была рада, что Ферос задал такой шутливый тон. С ней ни разу в жизни не было такого, чтобы утром она спокойно спала в своей кровати, вечером, скорее всего, убила человека, а на следующее утро уже собралась бежать из страны. Скорость, с которой завертелись события, начала её пугать, ей нужно было ухватиться за что-то. За кого-то такого, каким Ферос был сейчас. Сильного, спокойного и уверенного.
Путь до Шереметьево занял не очень много времени, за пятнадцать минут до прибытия в аэропорт Ферос сообщил, что он забронировал им билеты и места. Света взглянула на указатели, увидела поворот в какой-то жилой комплекс и повернула руль. Она аккуратно припарковала машину у первого попавшегося крупного магазина и потянулась отстегнуть ремень. Ферос хотел было выйти с ней, но она остановила его.
— Подожди. Я найду, где-нибудь для тебя…
— Ты никуда не пойдешь одна! — рыкнул Ферос.
— Еще как пойду! Ты весь в крови. Если кто-то тебя увидит — позвонят в полицию. И без футболки в аэропорт нельзя. Для того, чтобы пройти в здание, тебе придется снять куртку — она вся в заклёпках и будет звенеть в рамке. Ты её снимешь, охрана увидит здоровенную кровавую дыру на твоей майке и начнёт задавать вопросы. Так что я быстро куплю одежду и вернусь.
Ферос запыхтел, но возразить ему было нечего. Света не без лёгкого удовлетворения потянулась к ручке двери.
— Сигарет купи и не вздумай никому звонить! — рявкнул Ферос ей вслед.
— Я телефон дома оставила. Аптечку взяла, а телефон оставила, — взмахнула руками Света и со злостью хлопнула дверью.
Подлец! Не мог оставить последнее слово за ней. Ферос что-то выкрикнул, но Света его слов уже не разобрала. Хорошо, что он не пытался выбраться из машины и не пошёл за ней. Света пошла вокруг домов, всматриваясь в вывески.
Удобно в этих новых домах: на первом этаже расположены магазинчики и ресторанчики, всё в шаговой доступности. Не то, что в старых панельных зданиях в Москве. Света быстро нашла небольшой магазинчик с недорогой одеждой и купила хорошую чёрную футболку. Почему-то ей показалось, что другого цвета Ферос не примет. Сигареты она купила, скрепя сердце.
Она вернулась в машину и протянула Феросу футболку. Он дулся, как мышь на крупу, но, не глядя на Свету, буркнул что-то, напоминавшее благодарность, и переоделся.
— Вот теперь у нас есть шанс попасть в аэропорт, — задумчиво проговорила Света.
Тут Ферос хмыкнул, посмотрел на неё чуть хитро и вдруг одним движением взъерошил волосы, придавая им небрежности, чуть расправил плечи, пряча бойцовскую выправку улыбнулся… и невероятным образом преобразился.
Света даже моргнула, пытаясь стряхнуть морок. Мрачный воин, что был перед ней, просто исчез. Ферос стал похож на обычного мужчину, что путешествует налегке. И совершенно не похож на себя самого. Свете стало немного не по себе.
А Ферос тем временем с безмятежной улыбкой бросил на пол машины свой нож и куртку, запихнул в джинсы их документы, выскользнул из салона и, опершись на капот, с видимым наслаждением закурил. Света поморщилась.
Выбросив окурок, Ферос галантно открыл опешившей Свете дверь. Он вёл её под локоток к зданию аэропорта и непринуждённо болтал о какой-то безделице. Света посмотрела на их отражение в зеркальной стене — они были похожи на обычную парочку что решила сорваться в незапланированное путешествие.
Ферос улыбнулся охране так обезоруживающе, что их пропустили безо всяких вопросов. Света на секунду задумалась, что с таким актёрским талантом Ферос и в полной боевой амуниции пробрался бы куда угодно.
— Везде этот чёртов английский! — посетовал Ферос. — Ну почему нельзя было сделать надписи на нормальном языке?
— Иногда высокомерие французов меня просто поражает, — буркнула Света. — Конечно, ваш язык божественно прекрасен, и всё такое, но по количеству говорящих французский уступает даже русскому.
Ферос даже споткнулся и недоверчиво посмотрел на Свету.
— Что⁈
— В два раза, — кивнула Света.
— По-французски говорит вся Африка! — фыркнул Ферос.
— Ну не вся… А по-русски говорит весь бывший Советский Союз и ещё половина Европы, — проговорила Света.
— У тебя устаревшие данные[1], — махнул рукой Ферос.
— Куда уж мне…
Света хмыкнула, но не стала продолжать спор. Это было абсолютно бесполезным занятием. Она просто спросила у Фероса номер рейса и повела его к стойке регистрации. Ферос выбрал ближайший рейс, так что вылет должен был состояться уже через полчаса.
В отсутствие багажа они очень быстро прошли все таможенные и пограничные контроли и наконец прошли к воротам, где уже вовсю шла посадка. Приветливая стюардесса у входа проверяла документы и сличал их с билетами. Первой к ней подошла Света.
— Светлана Суздалева, место пятнадцать-А. Добро пожаловать на борт, — произнесла стюардесса с дежурной улыбкой.
Света благодарно кивнула и шагнула в сторону посадочного рукава. Вот и всё, она летит в Марсель. Она обернулась, чтобы подождать Фероса. Он подал паспорт девушке, та открыла его и перешла на английский:
— Mister Kristof Noiry, seat fifteen-B. Welcome aboard![2]
Она так же дежурно улыбнулась и отдала Феросу документы, мужчина принял их и шагнул к Свете, но споткнулся, натолкнувшись на её взгляд. Он мгновенно понял, что произошло.
Всё вокруг вдруг потемнело, Света почувствовала, что теряет равновесие. «Кристоф Нуари», — отдавалась в её голове. Кристоф Нуари. Это имя она помнила очень хорошо. Это имя она долгие годы повторяла по ночам.
Она впилась взглядом в его лицо и вдруг узнала его. Повзрослевшее, возмужавшее, изменившееся лицо, на котором теперь очень явно выделялась тень от щетины. Оно слишком мало походило на то мальчишеское, юное лицо, которое намертво врезалось в её память.
Света ощутила, что кровь отливает от её лица, в ушах зашумело. А Ферос… Нет, Кристоф! Он шагнул к Свете, схватил за локоть и стиснул его, почти причиняя боль.
— Без сцен, — рыкнул он едва слышно.
Этот голос. Это — то самый голос, если прибавить к нему десять лет и
