до города. Дорога шла вдоль моря и Света любовалась на огромный Марсельский порт, самый крупный порт Средиземного моря. Кристоф не обращал ни малейшего внимания на пейзажи и уверенно лавировал по улочкам, ни разу не сверившись с навигатором.
— Ты теперь живешь в Марселе? — спросила Света.
— Нет.
— А где же мы тогда остановимся?
— У моего знакомого, — неохотно ответил Кристоф.
— У тебя есть здесь знакомые?
— Да, — отрезал Кристоф.
Света буквально кожей почувствовала, практически услышала грохот, с которым перед её носом захлопнулась толстая железная дверь. Видимо, она затронула какую-то тему, которой совершенно не должна была касаться.
Между ними всё далеко не так, как раньше. И они — совсем не те же люди, что встретились на улице Парижа десять лет назад. У обоих появились шрамы и истории, о которых не всем рассказывают. Они стали старше, осторожнее и гораздо дальше друг от друга.
Света отступилась. Видеть Кристофа таким было больно, но она понимала, что ещё не время. Они успеют ещё нащупать точки соприкосновения, чтобы зацепиться друг за друга. А впрочем, зачем?
Кристоф молод. У него многое впереди. Он только что покинул преступный клан. Возможно, это станет его первым шагом к нормальной жизни. Он сможет устроить нормальную жизнь с девушкой себе под стать. Света вздохнула и отвернулась к окну.
Они проехали мимо Vieux Port[3], пересекли Рыбацкую Деревню, одну из самых старых частей города. Света уже подумала, что Кристоф собирается проехать Марсель насквозь, но вскоре он свернул налево и повёз Свету вдаль от моря.
Они ехали сейчас по узким улочкам с односторонним движением между трёх- четырёхэтажными домами из бежевого камня. Окна многих из них были закрыты ставнями. Колорит Марселя… Они были в старом городе. Дома там лепились так близко к друг к другу, что две машины уже не могли разъехаться, а по тротуарам можно было идти только гуськом.
Наконец, Кристоф припарковал машину у стиснутого соседями трёхэтажного дома, похожего на все дома здесь, как родной брат. Окна первого этажа здесь были забраны решётками. На втором и третьем этаже торчали крохотные балкончики.
Кристоф почти всё время молчал, будто Света его чем-то обидела, но после того разговора в самолете всё же категорически отказывался отпускать её руку. Он держал её за руку в самолете, он держал её за руку, ведя машину. Он и сейчас подошёл к пассажирской двери, чтобы помочь ей выйти и снова взять за руку.
— А твой знакомый тоже будет здесь жить? — тихо спросила Света, пытаясь снова завязать разговор.
— Нет, мы здесь будем одни, — пророкотал у неё над ухом Кристоф.
Это слово повисло между ними, и Света мгновенно почувствовала, что напряжение между ними растет. Её горло вдруг пересохло, и она чуть испуганно взглянула на Кристофа. То, как мужчина посмотрел на неё, заставило её задрожать. Она поняла — Кристоф, в отличие от неё, гораздо раньше понял и осознал, что они со Светой останутся наедине.
* * *
Ферос пропустил Клер вперёд, чтобы иметь возможность наблюдать, как её роскошная задница покачивается перед его носом, пока она поднимается по узкой лестнице. Клер втянула голову в плечи, как только он сказал ей, что они будут одни. Правильно сделала. Ферос больше не хотел ждать.
Ему было плевать на все препятствия, что между ними были, он просто хотел свою Клер. У них могли быть проблемы на каком угодно уровне, кроме этого. Ферос не мог отделаться от её нежного цветочного запаха, что щекотал его нос, ч того самого момента, как увидел её. Он не мог перестать думать о ней.
Клер скакала по ступенькам, как горная коза, будто это могло её спасти. Ферос знал, что она чувствует — пусть они и были когда-то любовниками, но прошло слишком много времени. Теперь он был для неё почти незнакомцем.
Плевать. Они обо всём подумают потом. Вообще обо всём. Феросу надоело планировать, просчитывать несколько ходов вперёд, предсказывать последствия — он хотел просто жить. Здесь и сейчас. Ему хотелось наверстать эти десять лет, пусть он и понимал, что это невозможно.
Старая деревянная дверь в квартиру открылась с противным скрипом — здесь давно никого не было. Клер опасливо переступила порог, не спеша проходить в небольшой кулуар у входа. Ферос устал ждать, когда она соберётся с духом, и вошёл в квартиру, просто втолкнув Клер в кулуар своей грудью.
Клер застыла, напряжённо подняв плечики под своим нелепым тёплым пальто. Её кулачки были сжаты. Она не торопилась оборачиваться, а Ферос её и не торопил. Дверь за ними хлопнула, заставив Клер вздрогнуть. Теперь она никуда не убежит.
В полутёмном кулуаре, освещённом только слабым светом, пробивавшимся через реечные ставни закрытого окна в единственной комнате, вдруг стало очень тесно. Ферос не двигался, предоставив Клер самой решать, когда она будет готова посмотреть ему в глаза. Ему хотелось, чтобы она сама повернулась к нему.
И она повернулась. Медленно, будто боялась его. Ферос кожей ощущал свою власть над ней сейчас. Маленькая, хрупкая, запертая с ним в одной квартире. Чертовски возбуждающе! Клер решилась посмотреть на него, и Ферос едва не зарычал от удовольствия. Да, в её глазах были и страх, и неуверенность, и немой вопрос, но… там было и желание.
И Ферос пошёл к ней. Клер едва слышно ахнула и мелкими шажками попятилась от него. Как это было похоже на их встречу в её квартире! Но теперь у них обоих в душе бурлили совсем другие чувства.
Клер не понимала, что пятится к стене, пока не упёрлась в неё спиной. Ферос почувствовал, что его удовлетворение прорвалось едва заметной улыбкой. Клер мгновенно переключила внимание на его губы.
При его приближении глаза её распахивались всё шире, а грудь начинает вздыматься чаще. Отлично, даже очень хорошо. Ферос преодолел последние шаги, разделявшие их, и прижался к ней всем своим телом. Клер, зажатая между ним и стеной, испуганно затихла. Ферос упёрся руками в стену по обе стороны от неё, склонил голову и, зарывшись носом под воротничок её пальто, наконец, вдохнул её запах полной грудью.
Как же это было хорошо! Как чертовски приятно чувствовать тело Клер рядом с собой, видеть её, осязать её, обонять. Но ему этого было мало. Он хотел ощутить её вкус. Ферос поднял голову и уставился на Клер.
Ну! Давай же! Давай! Их лица разделяли считанные миллиметры, но Ферос ждал. И Клер приняла его правила,
