душили её, и она не могла вымолвить ни слова. Она закрыла лицо руками, продолжая качать головой. Ферос силой заставил её отнять руки от лица и повторил едва слышно:
— Почему ты сбежала от меня, Клер?
— Я не сбегала, Кристоф. Я… Тогда, накануне, на пороге моего номера в отеле появился человек. Очень страшный человек, Кристоф. Похожий на того, кто побывал вчера в моей квартире…
— Что?
Ферос уставился на Клер. Страшные подозрения сдавили его горло. Если… Если только…
— Этот человек сказал мне, что я отвлекаю тебя от важной работы и что я должна немедленно покинуть страну, если хочу остаться невредимой, — запинаясь лепетала Клер.
Шестерёнки вертелись в голове у Фероса, набирая обороты. Голову начал наполнять гул, а зрение становилось всё более острым. Его Клер угрожали? Да ещё так глупо… Что за бред?
— А ещё он сказал, что тебе всего пятнадцать, — выпалила Клер, будто это волновало её больше всего.
— Мне было семнадцать, — сухо бросил Ферос, но Клер не отреагировала.
— Он тогда вывел меня из отеля, не дав толком собрать вещи, усадил в машину, где сидели ещё трое мужчин, и отвёз в аэропорт. Он заставил меня купить билет на ближайший рейс в Москву и пригрозил мне, что если я попытаюсь с тобой связаться, то он подаст заявление о растлении малолетнего. Я была в ужасе, Кристоф.
— Семнадцать, — повторил Ферос отстранённо. — А по французским законам даже за связь с пятнадцатилетним не привлекли бы. В пятнадцать мы имеем право голоса в таких делах, я бы подтвердил, что насилия не было…
Клер не ответила. Её плечи судорожно тряслись, губы побелели, из глаз неостановимым потоком текли слёзы. Она разваливалась на части на его глазах. Ферос бездумно положил руки на её вздрагивающие лечи и начал поглаживать их в попытке согреть.
«Вот, значит, как» — думал Ферос. «Шли толпой. Значит, приказ отдал мэтр. Хм… Заметил, что перспективный щенок стал пропускать свои дежурства, и устранил проблему. Устранил Клер.»
— Мне было семнадцать, — повторил он в третий раз. — На тебя никто не имел права заявить в полицию.
— Я не знала, Кристоф. Я этого не знала…
Всё встало с ног на голову. Она не сбегала — её вышвырнули. Вышвырнули и припугнули топорно, грубо и эффективно, как только умеют это делать дуболомы мэтра. Наверное, Клер умолчала о чём-то. Возможно, они пригрозили ей чем-то ещё, чтобы перепуганная тепличная девочка ни за что не попыталась сунуть нос в Париж. Более, чем вероятно.
Кристоф закрыл лицо руками. Все его эмоции пребывали в полном раздрае. Всё смешалось, всё изменилось. Она не сбегала от него.
— Я хотела остаться, Кристоф. Я правда хотела остаться, ты слышишь меня? Я хотела сбежать с посадки на самолёт, но меня в него затолкали. Они не отходили от меня, — шептала Клер.
Ферос сидел, стиснув зубы. Он не мог ей ответить, он вообще не мог говорить сейчас. Десять лет он верил в то, что любовь всей его жизни кинула его и сбежала. А на самом деле всё это подстроил мэтр.
Он нашёл доверчивую домашнюю девчонку, натравил на неё своих мордоворотов, наверняка подобрал тех, что выглядели пострашнее, велел наплести всё, что взбредёт в голову, и выкинуть из страны. Конечно, этого хватило, чтобы напугать её до полусмерти! Она же не росла на улицах и не привыкла видеть такие рожи каждый день!
В душе Фероса вспыхнуло ярость. Всепоглощающая ярость. Такая привычная, тёплая и уютная. Ярость снова наполняла его силой, она оплетала его скелет, делая его стальным. Ярость поддерживала его все эти годы, но теперь она была направлена на человека, который разрушил его жизнь до основания и превратил его в сошедшего с ума от одиночества цепного пса. В зверя, не знающего пощады и промаха.
Да. Его ярость снова была с ним, но она была другой. Теперь у ярости была цель.
— Как выглядел тот человек? — глухо спросил Ферос, не отнимая руки от лица.
— У него маленький шрам под глазом был. Единственное, что помню, — так же тихо ответила Клер.
— Немо, — пробормотал Ферос.
Это был Немо, один из ближайших соратников мэтра. Значит, приказ действительно шёл лично от него. А так ли спонтанен был нынешний приказ мэтра устранить «переводчицу»? Он не мог не знать, кто она. Может, он заметил, как Ферос отреагировал на неё, и просто уцепился за повод?
В душе Фероса полыхало ярким пламенем очень привычное, очень яркое и очень понятное чувство — неудержимое бешенство. Ферос смог убрать руки от лица. Его глаза были сухими, а разум — ясным, как никогда. Клан. Ферос разберёт его по кирпичикам. И выпотрошит мэтра. Лично.
Приказ убить Клер был второй ошибкой мэтра. Первой ошибкой было вышвырнуть её из его жизни. Мэтр хотел получить послушную шавку, которая будет кусать любого, на кого он укажет, а вместо этого получил страшного врага, возможностей которого даже не представляет.
Ферос наконец повернулся к Клер. Видимо, лицо его было так перекошено злобой, что женщина в испуге отшатнулась от него, всё так же не отнимая рук от прыгающих губы.
— Я не убегала, Кристоф, я клянусь тебе, — лепетала она невнятно.
Ферос не мог говорить. Он просто потянулся к ней и притянул её к своей груди. Клер послушно ткнулась в его плечо и сжалась в комочек. Ферос постарался прижать её к себе поближе и согреть, но Клер никак не могла успокоиться и продолжала причитать:
— Я… я… не знала, что мне делать. Я просто не знала, что мне делать, Кристоф.
— Тихо маленькая, — прошептал Ферос.
Он сам удивился, услышав, как охрип его голос. Он уткнулся носом в её макушку и вдохнул родной запах.
— Тихо, маленькая, всё будет хорошо. Больше никто не обидит. И никому больше не верь. Только мне.
Клер без движения сидела в его объятиях во время всего взлёта и набора высоты. Она не пыталась ни вырваться, ни ответить на объятие, она просто сжалась в его руках и не шевелилась. А Ферос поглаживал её по спине, пытаясь добиться того, чтобы эти сведённые мышцы расслабились.
Через час, наконец, Клер начала оттаивать. Она отлепилась от его груди и подняла взгляд, её лицо было абсолютно заплаканным. Ферос протянул ей салфетку, и Клер по-детски в неё высморкалась, вызвав у него усмешку.
Она смогла подрагивающими
