одури. Но отказываться от них я не желала ни при каких обстоятельствах.
Сэйр Тобиас Варнадо мягко приподнял мой подбородок и взглянул на меня с высоты своего роста. И от этого одного взгляда мое женское сердечко грохнулось в обморок от переизбытка чувств.
— Ирис…
Мое слабое сердечко, услышав этот тихий шепот, встревоженно встрепенулось. Но услышав следующую фразу, вновь свалилось в обморок. И на этот раз надолго.
— Ирис, я люблю тебя, — произнес министр правопорядка на грани слышимости.
И в этот момент, все еще не веря собственному счастью, я отчетливо поняла — о самом важном никогда не кричат, о нем говорят вот так, тихим шепотом.
Мои ответные признания потонули в трепетном поцелуе, с которым обрушился на меня мой обаятельный мерзавец.
А потом этих поцелуев стало так много, что у меня горели губы. Но переставать целовать этого обаятельного сэйра я не могла. Как не могла и перестать плавиться в его руках, отвечая тихими стонами на каждую особо чувственную ласку.
И в этот раз наша близость была совершенно не похожа на то, что происходило в штабе Сопротивления. И я, медленно сгорая и восставая из пепла, словно феникс, раз за разом, все больше поражалась, насколько много граней удовольствия может быть. И удивлялась тому, что мне удалось узнать об этом сакральном секрете лишь на тридцать первом году жизни.
Но один обаятельный мерзавец усиленно работал над тем, чтобы все мысли из моей головы поспешно улетучились.
И его усилия принесли свои плоды, потому что все мое внимание очень скоро сосредоточилось лишь на моем личном великолепии.
* * *
Я блаженно выдохнула, прикрывая глаза. Мне сейчас было так хорошо, что даже думать ни о чем не хотелось.
Но, постепенно, когда сладкая нега начала медленно испаряться, ее место поспешили занять вполне конкретные мысли. Напрямую связанные с одним обаятельным мерзавцем, чье великолепное тело я сейчас использовала вместо подушки, закинув на него руку и, для надежности, еще и ногу. Это чтоб он точно не убежал…
Но обаятельный сэйр Тобиас Варнадо, похоже, и не думал никуда убегать. А даже наоборот.
— Сегодня кто-то лишил меня возможности заняться чудесным утренним сексом, — внезапно заговорила моя личная подушка, которую я уже мысленно успела прибрать к рукам.
— И никого я ничего не лишила, — возмутилась я.
Но весьма вяло возмутилась, потому что мне было так прекрасно и безмятежно, что даже спорить с этим мерзавцем совершенно не хотелось.
— Конечно, — фыркнул в ответ министр правопорядка, — Видела бы ты свое лицо, когда меня утром у двери провожала. Да там не то, что секс предлагать было неуместно. А я даже всерьез начал переживать, как бы ты с собой ничего не сделала.
Эх, а мне казалось, что я прекрасно умею держать лицо и прятать свои истинные эмоции. Видимо, не настолько прекрасно, как бы мне того хотелось.
Мой тяжкий вздох глава министерства правопорядка расценил по-своему и поспешил меня утешить.
— Не переживай, Ирис, завтрашней порции утреннего секса нас с тобой никто не лишит, — авторитетно сообщили мне.
— То есть, ты хочешь остаться на ночь? — сочла нужным уточнить я, не веря в собственное счастье.
Неужели все это великолепие не только достанется мне полностью, но еще и проведет в моей кровати целую ночь? А потом утром…
Впрочем, эту мысль додумать я не успела.
— Не хочешь ли ты сказать, что собралась выставить меня за дверь сразу после того, как я признался тебе в любви? — ужаснулся сэйр Варнадо, — Ирис, ты страшная женщина!
Надо же, а я даже не знала, что его голос может звучать так весело и игриво. И что он может шутить так непринужденно.
Не выдержав, я рассмеялась. И, перекатившись на живот, подтянулась повыше и, оставив поцелуй на подбородке одного влиятельного сэйра, торжественно объявила:
— Ладно, так уж и быть. Можешь оставаться.
— Премного благодарен за оказанную честь, — в той же шутливой манере ответил мне глава министерства правопорядка.
А я, как завороженная, глядела на его безмятежную улыбку и все никак не могла налюбоваться. И мое маленькое женское сердечко, только недавно пришедшее в себя, вновь грохнулось в обморок, не веря собственному счастью.
И мне тяжело было поверить. Но он был здесь, со мной. И мне больше не приходилось выбирать чью-либо сторону, не приходил врать, что-то скрывать и постоянно бояться, что меня вот-вот разоблачат.
Теперь мы неожиданно оказались на одной стороне. И огромная пропасть, разделяющая нас, испарилась в одно мгновение.
Но вместе с тем я вдруг поняла, что ничего не знаю о сэйре Тобиасе Варнадо. Точнее, я знала все, что было написано в его личном деле. Знала те факты, которые были известны широкой общественности. Но при этом я ничего не знала о том мужчине, что лежал сейчас в моей постели.
— Расскажи о том, как так получилось, что ты стал Томасом Шервудом, — мягко попросила я.
— Это долгая история, Ирис, — вздохнул в ответ министр правопорядка, — В двух словах и не расскажешь.
— Ничего. У нас есть время до рассвета.
— До рассвета я бы предпочел заняться куда более интересными вещами, — игриво ответили мне.
И заметив, как округлились мои глаза — потому что кто-то оказался неожиданно ненасытным — меня поспешили разочаровать.
— Я говорил о сне, Ирис, — усмехнулся этот мерзавец, — А вовсе не о том, о чем ты сейчас подумала.
Я даже почти успела расстроиться оттого, что ответа на интересующий меня вопрос здесь и сейчас получить не удастся. Но сэйр Тобиас Варнадо неожиданно заговорил…
Глава 18
Ему было нелегко мысленно возвращаться к самым мрачным годам его жизни, выворачивать собственную душу и воскрешать в памяти воспоминания. Но сэйр Тобиас Варнадо был готов это сделать ради одного единственного человека — его маленькой личной помощницы, которая лежала в его объятиях и доверчиво прижималась к нему.
Пожалуй, она была единственной, кому он захотел открыть свою душу, а вместе с ней доверить и секрет, который он хранил много лет. И единственный свидетель его тайны, тот, кто точно знал, кем на самом деле является Томас Шервуд, погиб много лет назад от рук правящей десятки.
Наконец, собравшись с мыслями, сэйр Тобиас Варнадо заговорил, нарушая тишину, зависшую в комнате.
— Как ты знаешь, я рано потерял мать. И моим воспитанием занимался отец — сэйр Таддеус Варнадо. Последние годы жизни он возглавлял министерство магического контроля. Он был верен правящей верхушке, вхож в цитадель правителей. И, самое главное, он полностью разделял их идеологию.
Тобиас Варнадо хорошо помнил
