должна признаться. И тебе следует поторопиться, потому что совсем скоро этот кабинет наполнится посторонними людьми.
Его голос мягкий, почти ласковый. И этот голос совершенно не подходит хлестким словам, которые произнес сэйр Варнадо.
Он выпрямляется и отстраняется столь же внезапно, оставляя меня в одиночестве и заставляя чувствовать себя неуютно и потерянно от этого одиночества.
— Признайся, Ирис.
Снова шепот, почти молящий.
И я решаюсь.
Я скажу ему все, что он только пожелает услышать. Признаюсь во всем, что когда-то совершила. Лишь бы он прекратил эту сладкую пытку и закончил то, что так уверенно начал.
Облизав пересохшие губы, я сдавленным, тихим шепотом уточнила:
— В чем именно я должна признаться?
А в ответ — тишина. Тяжелая, напряженная, гнетущая. И взгляд, прожигающий мою спину, становится практически осязаемым. Такой же гнетущий, напряженный.
Пауза затягивается, и я успеваю пожалеть, что вообще решилась на какие-либо вопросы. Очевидно, что от меня ожидали лишь покорности и покаяния.
Но внезапно, тогда, когда я уже почти и не надеялась получить ответ на свой вопрос, тишину в кабинете вновь разрезает мужской голос. Но сейчас он уже не звучит твердо, властно. Он звучит надломлено…
И из-за этих непривычных эмоций, пробивающихся в голосе министра правопорядка, я теряюсь. И до меня не сразу доходит смысл, произнесенных им слов.
Зато когда доходит…
— Скажи, что ты чувствуешь ко мне, Ирис.
Совершенно неожиданно и абсолютно невероятно. Я ожидала услышать любые требования, любые обвинения, но только не это.
И когда он, сэйр Тобиас Варнадо, наследник древнего и могущественного аристократического рода, глава министерства правопорядка и будущий член правящей десятки, увидел меня в штабе министерства, то решил задать мне именно этот вопрос. Один единственный…
Его не волнует, что я здесь делаю, как много я знаю, и что я собиралась предпринять. Ничего из этого его не волнует. Зато его волнуют мои чувства.
И это настолько неожиданное для меня открытие, что я долго молчу, пытаясь прийти в себя. И пауза, долгая и мучительная, затягивается в этот раз исключительно по моей вине.
Но потом, когда я, наконец, сумела хоть немного обуздать собственные чувства и прийти в себя, я решаюсь дать ответ.
Честный. Искренний.
И сказать то, что по собственной воле никогда бы сказать не решилась.
— Я люблю тебя…
Мой голос звучит глухо. И в первые мгновения мне кажется, что сэйр Варнадо даже меня не услышал. Потому что за моей спиной не происходит ровным счетом ничего. Он даже не шевелится.
Зато потом он обрушивается на меня словно вихрь.
Мои руки ловкими движениями выпутывают из шелкового плена, мое бренное тельце приподнимают и круто разворачивают. И вот губы моего обаятельного мерзавца уже ловят мои, прижимаются к ним с такой дикой жаждой, пьют их, сминают и ласкают бесконечно сладко и уверенно.
Сильные руки сэйра Варнадо лихорадочно гладят мое тело, а затем подхватывают меня под бедра и сажают на стол. И мое личное великолепие накрывает меня своим телом, заставляя лечь на столешницу.
Я не отвожу взгляда от бездонных глаз напротив, когда он ласкает меня, когда стягивает с себя верхнюю часть костюма. И я не отвожу взгляда даже тогда, когда он в меня входит, одним уверенным толчком наполняя до предела.
Сегодняшний секс был совершенно не похож на все, что между нами было прошлой ночью. Сейчас не было никакой томительной нежности и размеренных движений.
Лишь жгучая страсть и дикое отчаяние чувствовалось между нами, пока сэйр Тобиас Варнадо уверенными мощными толчками подводил нас обоих к острой грани наслаждения.
Когда я распласталась на деревянной столешнице и пыталась отдышаться после умопомрачительного оргазма, вцепившись пальцами во влажную спину моего личного великолепия, он оставил влажный поцелуй на моей шее, а затем нехотя выпрямился, выпутываясь из моих объятий.
И когда великолепное тело покинуло меня, оставляя на растерзание холодному воздуху, ко мне вновь вернулось осознание всей ситуации, в которую я угодила. Мне резко стало неуютно, а вместе с неприятными ощущениями вернулся и страх.
Страх неизвестности, вызванный тем, что я понятия не имела, что решит дальше предпринять сэйр Тобиас Варнадо.
Но один высокопоставленный мерзавец вновь меня поразил. Он рывком поднял и застегнул собственные штаны, а после посмотрел на меня и неожиданно ласковым тоном произнес:
— Иди ко мне, помогу тебе привести себя в порядок. Я не шутил, когда говорил, что скоро в этот кабинет пожалуют посторонние люди.
* * *
Великолепный сэйр Тобиас Варнадо, глава министерства правопорядка и просто обаятельный мерзавец с самым спокойным и невозмутимым видом помог мне одеться, самолично застегнул все пуговицы на моей блузке и даже пригладил мою растрепанную шевелюру.
А после этого будущий член правящей десятки принялся и за свою одежду. Сначала великолепный обнаженный торс этого мерзавца закрыла рубашка, за ней последовала жилетка, а после на мужские плечи был накинут пиджак.
И наблюдая за тем, как сэйр Варнадо совершенно спокойно одевается, я невольно вернулась в своих воспоминаниях к самой первой нашей близости, после которой я так же, как и сейчас, не знала, куда себя деть. Не знала, что сказать и как поступить.
Когда последняя пуговица идеально сидящего на министре правопорядка пиджака влетела в петлю, я судорожно вздохнула, морально готовясь к тому, что сейчас будет оглашен мой приговор. Скорее всего, приговор будет смертным.
Но сэйр Варнадо почему-то медлил. Он бросил взгляд на свои наручные часы, хмыкнул неопределенно и отодвинул стул, предлагая мне сесть.
А после…
После произошло совсем уж что-то невероятное. Вместо того чтобы пустить в кабинет оперативных сотрудников, предъявить мне обвинения или сделать еще что-либо в душе главы министерства правопорядка, один непредсказуемый сэйр остановился прямо посреди кабинета, и его фигуру окутали потоки магии.
Силуэт министра правопорядка практически скрылся за магической рябью. А затем рябь отступила, медленно растворяясь в воздухе.
И я увидела обновленного сэйра Тобиаса Варнадо, который был совершенно не похож на привычного себя. Зато отчетливо напоминал мне кое-кого другого…
Он как будто стал ниже ростом сантиметров на пять. Плечи, уже не такие внушительные, но все равно широкие, ссутулились. А дорогой костюм, пошитый на заказ, сменился растянутым свитером и шерстяными брюками. И, словно в довершение, начищенные туфли из натуральной кожи превратились в грубые ботинки.
Я все еще не до конца понимала, что происходит. Но осознавала, что таких совпадений просто не бывает.
А когда сэйр Варнадо поднял правую руку и, сложив пальцы в причудливую фигуру, вновь принялся колдовать, сомнений у меня никаких не осталось.
Менее, чем через минуту, я
