Софи наклонила голову, чтобы прошептать Дейдре с некоторым удивлением:
– Почему ты солгала?
Дейдре чуть улыбнулась.
– О чем ты говоришь! Я никогда не лгу.
Софи посмотрела на Фебу, которая только рассмеялась и развела руками.
– Она на самом деле не солгала, – прошептала она Софи. – Она в действительности показывала тебе, как надо ходить.
Вместо прежнего недовольного настроения, сейчас на лице у Тессы было выражение хитрого удовлетворения.
– Подумайте о положении Брукхейвена в обществе, – провозгласила она, – в списке гостей для свадебной церемонии содержатся имена самых высокопоставленных лиц. Великолепие этого события отразится непосредственно на мне, так что я должна буду подготовиться соответственно. Конечно же, утомительные детали я оставлю прислуге. Феба, ты будешь помогать мне. Дейдре, позаботься о своем гардеробе, потому что у тебя может никогда не появиться другого шанса, встретится с самыми походящими мужчинами в Лондоне. Софи… – Тесса сделала гримасу. – Просто… сделай что-нибудь со своими волосами и попытайся не упасть лицом вниз во время церемонии.
Внимание Софи было сосредоточено на столе, полном заметок.
– Мм. Да, тетя.
– Феба, идем со мной. У нас много дел.
Глава 22
К несчастью, свадебным планам пришлось немного подождать. Этим днем гостиная Брук-Хауса была битком набита визитерами. Помолвка Фебы вознесла ее в совершенно иную социальную сферу и, очевидно, никто не хотел упустить возможности присоединиться к ней там.
В течение нескольких часов продолжался нескончаемый парад всех, кто когда-либо был представлен – или желал верить в то, что был представлен – кузинам на протяжении их недолгой недели пребывания в городе.
Софи принимала все это не слишком хорошо, с ее точки зрения, это был настоящий ад. Феба справлялась весьма неплохо, до тех пор, пока не начала замечать раздражающую тенденцию: прибывающие молодые леди демонстрировали неуклюжие, расположенные не по центру пучки волос на голове.
Дейдре всего лишь закатила глаза, когда Феба упомянула об этом.
– Ты должна быть польщена. Они пытаются выяснить, как ты сделала это, чтобы и они сами смогли этого добиться.
«Это» переводилось следующим образом – «как поймать маркиза за семь или меньше дней».
Феба нахмурилась.
– Мои волосы не выглядят сзади так ужасно, не так ли?
Дейдре улыбнулась.
– Продолжай убеждать себя в этом, – произнесла она, а затем повернулась к своей стае глупых обожателей, во главе с пылким молодым поэтом по имени Баскин, который был склонен декламировать многословные стихи о глазах и волосах Дейдре – сплошные «луны» и «июни». День, казалось, растянулся на вечность, пока Феба с тоской подумала о предстоящем планировании свадьбы. Очевидно, Дейдре могла беседовать со своими поклонниками часами, хотя ее разочарование в том, что все те, кто вовлечен в ее кружок, не имели высокого положения в обществе, проявлялось в небольших, произносимых с улыбкой колкостях, которые провозглашались остроумными теми, на кого они не были направлены.
Софи выполняла свой долг, оставаясь сидеть в самом дальнем углу, очевидно, поглощенная книгой. Феба делала все, что могла, чтобы казаться заинтересованной и вежливой, но ее мысли вращались только вокруг одного человека.
– Лорд Рафаэль Марбрук!
Рэйф. Глаза Фебы распахнулись, ее настроение немедленно поднялось, словно парус наполнился ветром.
Он стоял в дверях, высокий, смуглый, широкоплечий… и прекрасный. Комната сразу же сделалась меньше и показалась пустой, как будто все другие джентльмены были всего лишь бликами на воде рядом с той основательной мужественностью, которую он излучал.
Рейф был одет в темные тона – почти траурно-черные – и его лицо было совершенно невыразительным, словно он скорее хотел бы быть где-нибудь в другом месте в мире, чем в своей собственной гостиной.
Нет – в гостиной своего брата. Феба знала, что беспокоило его, хотя он не говорил ей ни о чем таком. Как она могла это узнать? Как она могла узнать, что он заставил себя прийти сюда, что он намеревается уйти сразу же, как появится возможность, и что, вопреки всему этому, он не способен оставаться вдалеке?
Потому что именно это она ощущала сама. Единственная причина, по которой Феба на самом деле была здесь, а не пряталась в уединенной комнате для гостей, была той, что где-то глубоко внутри она надеялась хотя бы мельком увидеть его сегодня.
Рейф отвел взгляд, и их связь оборвалась, оставив Фебу чувствовать себя странно и немного глупо. Что за мир фантазий она построила вокруг лорда Марбрука!
Судя по мечтательному выражению на лицах других молодых леди в комнате – кроме Софи, которая смотрела в окно, и Дейдре, слишком прагматичной, чтобы грезить – лорд Марбрук, очевидно, влиял таким же образом на всех женщин, включая нескольких пожилых компаньонок… некоторые из них строили глазки молодому человеку.
Рейф устроился возле камина, упираясь одним локтем в каминную полку, и начал обмениваться немногословными замечаниями с несколькими самыми высокородными джентльменами в комнате. Он одарил приятными комплиментами самых ближних к нему леди, совместно поприветствовал Дейдре, Софи и Фебу, и, очевидно, посчитал, что ему самое время уходить через четырнадцать с половиной минут после своего появления.
Когда он повернулся, Феба получила возможность насладиться вторым своим любимым видом – уступающим только возможности смотреть ему в глаза – сокращающимися мышцами его мускулистых ягодиц во время ходьбы.
Восхитительно.
– О, мисс Милбери, тогда я полагаю, это превосходно, что братья выглядят так одинаково. Думаю, что у вашего жениха есть такой же, – громко провозгласила одна молодая женщина с вибрирующим смехом.
Феба застыла. О нет! О, черт! Она сказала это вслух – пока с тоской смотрела на зад Марбрука – в комнате, полной самопровозглашенных умников, которые испытывали совсем не крошечную зависть к социальным достижениям Мэри-Мышки.
– Не позволяйте ей выйти сухой из воды, Фе… мисс Милбери. – Это теплый голос Марбрука проговорил ей на ухо. – Вперед.
Он вернулся к группе дам, сидящих рядом с ней на диване как раз тогда, когда Феба обнаружила себя на острие вызова некой леди из общества. Феба не посмотрела – не могла посмотреть – на него, но она ощущала тепло его тела, как струящаяся от него сила проникает в нее.
– Задайте ей перцу, – прошептал он.
– Полагаю, – услышала она свой собственный громкий голос, – это верно, что я – в отличие от некоторых – помолвлена. – Феба знала, что теперь нужно делать. Она одарила всех присутствующих озорной улыбкой. – Однако во время последней проверки я убедилась, что пока еще не умерла.
