Феба почувствовала себя плохо. Она закрыла лицо руками до того, как он сможет прочитать ложь в ее глазах.
– Я хотела бы… – Я хотела бы никогда не встречаться с тобой. Хотела бы, чтобы ты не был повесой. Я хотела бы не быть такой трусихой.
Он обошел вокруг стула и обнял ее.
– Это не твоя вина. Ты бессильна предотвратить это.
Феба яростно покачала головой. Если он не перестанет быть таким добрым, она выплюнет правду – и тогда он будет ненавидеть ее так же сильно, как она сама ненавидит себя.
Помни… неприкосновенная.
Она вздохнула и медленно отодвинулась, выдавив из себя слабую улыбку. Ему будет не так больно, если он никогда не узнает, если он будет думать, что она – жертва судьбы. Лучше пойти этим путем. Рано или поздно другая леди привлечет его взгляд, и он забудет о своей страсти к ней. Она станет такой же привычной, как этот диван, просто еще один предмет мебели в Брук-Хаусе.
И такой же респектабельной.
– Мне жаль, что я не была честной с тобой с самого начала. Я думала… – Она сглотнула. – Я думала, что ты указал Колдеру на меня после бала.
Рейф отвел взгляд, потирая затылок одной рукой.
– Боюсь, что я это сделал. Только я имел в виду получить его одобрение.
– Ах. – Слишком многое между ними прошло недосказанным. Слишком поздно менять это.
– Пока еще не все потеряно. – Он взял ее за плечи и еще раз прикоснулся своим лбом к ее лбу. – Я могу поговорить с Колдером и с твоим отцом, – прошептал Рейф, просьба отчетливо звенела в его голосе. – Мое положение в обществе немного сомнительно, но я не приду не совсем с пустыми руками.
Феба закрыла глаза и сглотнула. Викарий снова станет ледяным при одной только мысли о том, что Феба упустит наследство. Она не сможет вынести, если снова потеряет его. Девушка дотянулась до рук Рейфа и мягко отвела их от себя.
– Нет. Все сделано, милорд. Не стоит возвращаться назад.
Его руки сжались в кулаки в ее ладонях.
– Ты даже не желаешь попытаться. – Его голос стал жестче. – Возможно, я ошибся в твоих чувствах. Возможно, речь здесь идет вовсе не о твоем отце.
Феба покачала головой и продолжала стоять, отвернувшись, крепко зажмурив глаза. Ее молчание было лучшим, что она могла сделать для викария в данный момент, потому что если бы она попыталась заговорить, то умоляла бы Рейфа сделать все, что необходимо, чтобы покончить с этой помолвкой.
Она желала объяснить, потому что если бы он знал правду, то не был бы так обижен – или, по крайней мере, он мог бы начать понимать – но если она нарушит молчание, то может подвергнуть опасности доли Дейдре и Софи, также, как и свою собственную.
– Ты даже не можешь смотреть на меня, Феба. – Голос Рейфа был напряженным и глухим. – Как мы будем жить с этим всю нашу жизнь?
Ее сердце завопило, а душа заныла, но она так давно отчаялась снова заслужить одобрение викария. Феба была не в состоянии пойти против этой привычки, слишком слабая, или возможно, слишком выдрессированная, чтобы сделать что-то, что понравится ей, а не ее отцу.
Так что она ждала, застыв, цепляясь за последний клочок самообладания, до тех пор, пока не почувствовала, что Рейф отошел от дивана, а затем услышала, как захлопнулась дверь гостиной. Девушка оставалась на месте, закрыв глаза и стараясь удержать подступающие слезы.
Феба ощущала себя безвольной и истощенной, как факел, который выгорел до самого конца. Только одна вещь в ее мире была неподвижной и определенной.
Через две недели она должна выйти замуж за маркиза.
Глава 24
Несколькими минутами спустя, после того как Марбрук ушел, а ее лицо все еще пылало от мыслей о том, о чем она не должна была думать, Форстескью объявил об еще одном посетителе к мисс Милбери.
Феба поспешно привела в порядок волосы.
– Мистер Стикли, какой сюрприз! – Феба улыбнулась и встала, когда Фортескью проводил поверенного в гостиную.
Ей было совсем не трудно изображать удовольствие. Девушке нравился Стикли. Он был спокойным человеком с мягкими манерами – весьма освежающий контраст после того, как проведешь время в компании Колдера и Рейфа. Их острые углы совсем измучили ее, а иметь дело с Дейдре и Софи было не намного лучше.
Мистер Стикли, казалось, не был так же счастлив видеть ее.
– Мисс Милбери, я надеюсь, что вы простите мне это вторжение, но возникло непредвиденное дело и я… ну, я много думал об этом на пути сюда… – Он прервался и глубоко вдохнул. – Мисс Милбери, вы не можете выйти замуж за лорда Брукхейвена.
Феба не могла не обрадоваться.
– В самом деле? – Затем она спохватилась и обеспокоенно нахмурилась. – О Боже. Мистер Стикли, возможно, вам стоит объясниться?
Девушка махнула рукой, указывая на диван, но поверенный только начал тревожно вышагивать перед ней.
– Я не знаю, как рассказать вам это. О, Господи. Это и в самом деле самое тревожащее…
Феба продолжала говорить приятным голосом, но добавила в свой тон чуточку стальной решимости от Тессы.
– Мистер Стикли, присядьте.
Он немедленно сел, но продолжал заламывать руки.
– О Господи!
В настоящий момент Феба посчитала бы весьма уместным выругаться. Как оказалось, Стикли слишком сильно действовал ей на нервы. Если есть какое-то настоящее препятствие для ее помолвки, то тогда она будет свободна – но будет ли она достаточно бесстрашна?
Противоречивые надежды охватили ее, а нерешительность Стикли вполне могла свести ее с ума!
– Мистер Стикли, выкладывайте!
Поверенный немедленно замер. В самом деле, язвительные манеры Тессы кое-чего стоят.
– Мисс Милбери, вы не можете выйти замуж за лорда Брукхейвена, потому что… потому что он – убийца!
Феба изобразила сомнение на лице.
– Брукхейвен? Кого он убил – кролика?
Мистер Стикли сделался чопорным. Сохрани ее Господь от чопорных людей! Но Феба поняла, что это признак того, что она оскорбила его. Необходимо исправиться, или она никогда ничего не вытянет из этого человека. Девушка нетерпеливо наклонилась вперед, приоткрыв рот в притворном предвкушении.
– О, мистер Стикли… умоляю, расскажите мне все!
Он фыркнул, но затем смягчился.
– Ну, хорошо. Этим утром мне рассказали о подозрительной причастности Брукхейвена к смерти его предыдущей жены…
Феба заморгала.
– У Брукхейвена была жена?
Стикли издал раздраженный звук. Феба стряхнула с себя недоверие.
– О, мне жаль. Продолжайте. Я вся как на иголках… – И так далее, все, что угодно, только расскажи!
