внутреннего источника чернильной магии, не давая ему обернуться черной дырой.
— Без раздумий аннигилировал бы их прямо там. На этой стадии конфликта это было бы уже неважно, — бормотал он, целуя меня в висок. — Тремя опасными болванами меньше. Так что, извини, об избежании кровопролития я не думал. Между ними и моими гвардейцами завязалась бы стычка. Вы могли пострадать. Я же убил бы одним ударом.
Наверное, доктор Зеркис прав и я недооценивала, насколько силен князь. Но и у него есть предел. Если вспомнить, сколько на нем ран… И, конечно, я была с ним не согласна. Любая жизнь имела ценность. Тем не менее, прижалась к нему крепко, примирительно. Если объятия лучше всего успокаивали моего любимого мага, то это отлично. Незаметно как, но я пришла в себя еще быстрее, чем он.
Приставленные к Дейву телохранители доставили мальчика сразу в Гретхем. Даже не пришлось ничего объяснять. Но Родерик отодвинул меня в сторону и заявил, что сын в его двенадцать вполне заслуживал, чтобы разговаривать с ним, как со взрослым. И, пока я сходила с ума, недоумевая, что именно он скажет ребенку, князь ушел с ним в кабинет на десять минут как минимум.
Дэвид вышел оттуда важный и направился в свою комнату, не сделав попытки побеседовать со мной.
— Что ты ему рассказал? — забеспокоилась я. — Ты же разобрался, что устроенный девчонками взрыв был бы невозможен без Дэвида? Он сейчас нуждается в учителе. Я рассчитывала, что мы справимся сами — вокруг отличные наставники. Все-таки я Светоч; никак не ожидала, что темная магия пробудится именно в нем.
— Не волнуйся, Нахаленка. Я предупредил мальчика, что у вас могущественные враги, они подобрались слишком близко и защиту придется усилить… Сказал, что намерен его тренировать и, если выброс, даже незначительный, произошел, то необходимо предупредить об этом тебя или меня. В остальном же разрушительная магия в нем — по-прежнему секрет, который храним против Стефана.
Я немножко расслабилась. Не представляла, чтобы Родерик стал бы срывать гнев на моем сыне из-за угрожавшей его дочери опасности. И теперь полностью в этом убедилась.
— Но существует нюанс, связанный с его обучением и… не только. Во мне и в Стефане, в нас обоих, живет разрушение, однако его концентрация отличается. Моя тьма слишком густая. Опасаясь, что я с ней не справлюсь, родители и ведущие магии Фересии в свое время не рискнули отдать мне корону. Ты же в курсе… Чтобы составить учебный план, лучше сразу быть уверенным, чья кровь течет в Дейве. От этого зависит и то, как я стану его реанимировать, если, сдохни крак, тренировка пойдет не по плану.
Непроизвольно вздрогнула, Родерик тут же обхватил крепче.
— Я пон-н-нимаю. Мы же это обсуждали. Я н-н-не против. Если есть возможность провести анализ, на эту самую кон-н-нцентрацию, не ждать ментального мага, то я только за.
Ненавижу заикание, которое настигает меня в такие неподходящие моменты.
Князь нахмурился. Пригладил мои растрепанные волосы. Подвел к окну, где солнце золотило верхушки деревьев, скрываясь от нас до завтрашнего дня.
— Тогда я возьму у него кровь. При тебе, чтобы ты не переживала, что что-то пойдет не так. Но исследование займет недели две. Быстрее просто невозможно.
И вот сейчас мы делили вечернюю трапезу. Дети в безопасности: Ангелина у себя, Дэвид заперся на своей половине и отказался выходить к «этим противным девчонкам». Родерик рассеянно поглаживал мое колено и в мыслях витал где-то далеко, чаще заглядывая в блокнот, чем в тарелку.
Я же мучилась от этой непривычной близости. Он по-прежнему сосредоточен на делах, а я не в силах заговорить о своих. И зачем мне идти на завтрашний прием?
— Сегодня мен-н-ня атаковали журналисты с довольно необычными вопросами. Последний раз выслушивала подобную чушь, когда выходила замуж за Говарда...
Его Высочество напрягся еще больше.
Глава 40
— Прости, не стал тебя волновать. Я отправил уведомления в четыре или пять международных магических объединений. Разрешение у них спрашивать бессмысленно. Наш союз меняет положение дел не только в Фересии, но и в соседних странах. Я автоматически превращаюсь в сильнейшего темного мага на континенте.
Интересно, а кто до нашей гипотетической свадьбы был сильнейшим? Если не ошибаюсь, сэр Родерик Конрад. С учетом, что он все последние десятилетия и так активно вмешивался в дела сопредельных государство и не только, то что вообще для них изменится… Насколько я знаю этих господ по своим учебным делам, они предпочтут затаиться и ждать, когда Фересия решит свои внутренние вопросы.
Переговоры удобнее всего вести с тем, кто победит, а не объявлять заранее о своих симпатиях. Подозреваю, что Стефан соседям более выгоден. С ним проще договариваться, чем с упертым Родериком. Король играет на быструю перспективу, а его брат — предпочитает гарантированный результат лет этак через «дцать». К тому же Фересия так сильна благодаря тому, что Стефан в любой момент достает из рукава свой козырь, Родерика. Если он уничтожит князя, то сохранит власть, однако же серьезно ослабит положение страны.
Все это пронеслось у меня в голове, когда я смотрела в пытливые глаза цвета индиго (или резко потемневшего ультрамарина). Подобные расчеты были максимально далеки от романтики, но Родерик, сидящий вплотную ко мне, заставлял трепетать так, словно мне снова восемнадцать.
Я собралась выдать ему эти размышления одно за другим, как и положено взрослой женщине, состоявшейся магически, а вместо этого пробормотала внезапно охрипшим голосом:
— Зачем, Родерик? Ты намерен разозлить Стефана — это такой политический ход? Продемонстрировать всем, что ты больше не оглядываешься на короля… Что ты хладнокровно шатаешь под ним трон.
Его лицо оказалось слишком близко к моему. По-моему, это я расшатывала под собой стул.
— Нет, Нахаленка, я намерен держать тебя рядом с собой на правах твоего жениха. Ни одного дня раздельно, ни одной ночи в разных домах. Если помнишь, это пари многие восприняли как попытку ударить по школе. Сейчас все твои недоброжелатели заткнутся. Тебя можно будет обвинить разве что в амбициях стать королевой.
Он прижался губами к моему запястью. Кровь стремительно разгонялась, потому что в такие минуты огненные потоки подавляли все остальные. Нет чтобы расчетливая земля или предприимчивый и инициативный воздух...
— При чем здесь Гретхем, Родерик… Мы говорим о том, что несоизмеримо важнее. Как только тебя казнят, ни этой школы, ни меня в ней больше не будет. О чем ты вообще?
— Да? И ты готова отказаться от своей Серены, от десятков других девочек? От возможности обучать высшей магии
