– Думаю, это ты вдохновляешь других своим мужеством, – заметил он.
Элайя покачала головой.
– У меня нет никакого мужества. Я бы в жизни не отправилась с такой миссией, если бы это зависело от меня. Но выбора не было. Никто другой не был…
– Достоин? – спросил Тирен. – Элайя, выбор тут ни при чем. А вот решиться устранить зло и взяться осуществить кажущееся невыполнимым – и есть мужество. Порой это заставляет даже выступить против собственного народа. – Он вздохнул.
– Против собственного народа? – изумилась Элайя. – Я никогда бы на это не пошла! Предать своих? Ни за что!
Тирен пожал плечами.
– Что бы ни говорили об этом, человек должен прежде всего думать о своей душе. – Тирен улыбнулся. – У нас осталась еда? Я умираю от голода.
Элайя порылась в сумках и достала сухие фрукты.
– Вот все, что у нас есть. Но завтра мы доберемся до леса, а недалеко от него я видела фруктовые деревья. Кроме того, там можно поохотиться.
Тирен взял сухой плод.
– Ах да, лес. На этот раз нас не задержат никакие ловушки, если только Фирокс не успеет | попасть туда раньше.
– Нет, – возразила девушка, устремив взгляд вдаль. – Кристалл сообщает, что Фирокс все еще в своей крепости. Так что пока мы в безопасности.
– Да, ты права.
Девушка поняла, что Тирен тоже вступил в общение с кристаллом, и это поразило ее. Отвернувшись от него, она задумалась.
Тирен сразу заметил, как изменилось ее настроение.
– Элайя, давай объяснимся. – Он коснулся ее руки. – Может, я обидел тебя? Скажи мне правду.
– Мне нечего сказать. Ложись, тебе следует отдохнуть перед долгой дорогой.
– Нет! – Он привлек девушку к себе. – Нет, – повторил Тирен. – Мы не ляжем спать, пока я не узнаю, что тебя тревожит. Скажи, Элайя, прошу тебя!
– Почему ты не сказал мне, Тирен? – наконец спросила она. – Почему ты утаил от меня, что способен общаться с кристаллом?
– Так вот в чем дело? Ты считаешь, что я знал о своем даре и скрывал его, надеясь при случае воспользоваться им и обратить его против тебя? Да?
– Да.
Он вздохнул.
– Признаюсь, незадолго до смерти Ватис сообщил мне, что я тоже буду Обладателем кристалла, но мне было трудно поверить в это. Только оказавшись в замке Фирокса, я понял, что Ватис сказал правду, ибо кристалл беседовал со мной. Этот дар до сих пор изумляет меня и наполняет странным воодушевлением. А скрывать это от тебя у меня и в мыслях не было. Просто мы еще не успели обо всем поговорить.
– Значит, я заблуждалась, – сказала Элайя. – Завтра мы сможем обсудить все проблемы. – Она протянула ему руку и вскоре постелила себе рядом с ним: – В горах холодные ночи, а хвороста для костра здесь не соберешь. Поэтому нам лучше держаться поближе друг к другу, чтобы было теплее.
– Как скажешь, госпожа.
– Тирен! – с укором воскликнула она и натянула на себя одеяло.
Он прижался к ней.
– Я рад, что мы живы и можем лечь рядом. Прошлой ночью я сомневался, что мы когда-нибудь увидимся, и даже не надеялся, что доживем до восхода солнца.
– Спокойной ночи, Тирен.
Он вздохнул, притянул девушку к себе и нежно прижался губами к ее затылку.
– Спокойной ночи, Элайя.
Вскоре оба спали глубоким сном. Но во сне они крепко обнялись, найдя наконец утешение, в котором так нуждались все это время.
Глава 12
– Мне хотелось бы кое о чем тебя спросить, – сказала утром Элайя, обрабатывая раны Тирена.
– Интересно, о чем? – он восхищенно следил за движениями ее ласковых умелых рук. Раны быстро заживали, да и сон приободрил Тирена. – Так в чем же дело? Ты ведь вправе задавать мне любые вопросы.
– В ту ночь в крепости Фирокс упомянул о том, что я не первая из твоих женщин. Что он имел в виду?
Тирен молчал. Элайя забинтовала его руку и только тут заметила мучительную боль в его взгляде. Сердце у нее заныло. «Он любил, а может быть, и до сих пор любит эту женщину». Эта мысль повергла ее в отчаяние. «Наверное, я не иду ни в какое сравнение с ней».
– Тирен, – она взяла его за руку. – Пожалуйста, забудь мои слова.
Он покачал головой.
– Нет, ты должна услышать эту историю. Тогда ты поймешь, как я ненавижу Фирокса, и примешь то, что я собираюсь сделать. – Тирен тяжело вздохнул. – Мы с Дарлой были помолвлены. Когда я держал в объятиях эту прекрасную девушку с длинными золотистыми волосами, голубыми глазами и чудесной фигурой, мне казалось, что я оберегаю ее от всех бед и напастей. – Тирен вспыхнул от гнева. – Но даже мне не удалось уберечь ее! Пока я выполнял одно задание на Беллаторе, Фирокс со своими людьми напал на Мораку – родную планету Дарлы – и истребил более половины жителей столицы. Почти всех уцелевших он взял в плен и продал в рабство, а Дарлу забрал к себе.
У Тирена перехватило дыхание. Даже теперь воспоминания угнетали его, бередя незаживающие сердечные раны.
– Фирокс постоянно насиловал Дарлу и довел до безумия. В конце концов мне с моими людьми удалось взять приступом крепость, где он держал ее. Но он бежал, бросив Дарлу, или, вернее, то, что от нее осталось.
Элайя сжала его руку.
– Хватит, Тирен. С меня достаточно. – Ей было невыносимо видеть его муки.
– Нет, Элайя, выслушай до конца, тогда ты поймешь, почему я так жажду мести. – Он тяжело вздохнул. – Я привез Дарлу к себе на Беллатор, надеясь, что время излечит ее. Но это не помогло. Она пугалась мужчин и, увы, больше всего – меня. Стоило мне прикоснуться к ней, и она билась в истерике.
Со временем она возненавидела меня так, что не выносила моего присутствия. Дарлу пришлось запереть в комнате, куда заходила лишь ее старая няня. Хорошо, что страдания Дарлы продолжались недолго. Через шесть месяцев она погибла, выпрыгнув из окна своей спальни.
Уронив голову на грудь, Тирен умолк. Элайя не знала, как утешить его. Девушку душили слезы. Вряд ли есть слова, способные облегчить его муку. Она могла лишь быть рядом и касаться его руки.
Они долго сидели молча. Наконец Тирен расправил плечи и смело взглянул на Элайю.
– Теперь ты знаешь все и понимаешь, как я ненавижу Фирокса.
Она молча кивнула, ибо отчетливо уяснила причину этой многолетней вражды. Но беспокойство не покидало ее. Девушка опасалась, что если Тирен будет и дальше так страдать, то это может сказаться на его психике.
Прежде Элайя полагала, что понимает Тирена и мотивы его поведения, но теперь она сомневалась в этом. Такая всепоглощающая ненависть разрушительна, и едва ли Тирен способен вновь полюбить.
– Элайя, я возвращаюсь.
– Что?! – изумилась она. – Куда и почему?
– Я должен устроить засаду Фироксу. Он немедленно последует за нами, чтобы отнять кристалл. Я выслежу его. На этот раз ему не уйти от меня.
