class="p1">Сосновский с трудом встал и начал делать приседания, чтобы оторваться от беспокоящих мыслей и поддержать физическую форму. Глядишь, она и пригодится. Даже в самых сложных и, казалось бы, безысходных ситуациях присутствует шанс на спасение. Мизерный, один из тысячи, но он есть. Другое дело, что далеко не все его находят и могут воспользоваться им.
Время шло незаметно. За окном уже светло, значит, где-то около семи утра. Когда к нему придут? Или за ним? Через минуту? Час? Или продержат в неведении весь день, который превратится в вечность? Этого он знать не мог.
Где-то через час Михаил услышал шаги в коридоре. К решетке, служащей дверью, подошли два полицая. По одному заметно, что дежурил ночью, второй свежий, помоложе первого.
– А ну на нары, сука! Подъем еще не объявлен, – заявил молодой.
Сосновский не стал перечить, лег на нары.
– Вот так лучше. Жрать принесут, тогда и встанешь.
– А как насчет туалета?
– Можешь дойти до параши. Только давай сейчас, чтобы я видел.
Уставший полицейский сказал:
– Ты, Митроха, возись с арестантом сколько душе угодно, но сначала смени меня.
– Распишись в журнале и ступай домой.
– Ага!.. Сейчас приказано докладывать о приеме-сдаче поста самому начальнику лейтенанту Ленцу.
– Ладно. Эй ты, сволочь! – крикнул молодой полицай Сосновскому. – Пулей на парашу, полминуты тебе, людям надо делом заниматься.
Михаил сходил в туалет, лег на топчан. Полицаи ушли, заскрипел замок двери коридора.
Но тишина длилась недолго. Вновь раздался тот же скрежет. Появились уже трое полицаев, один из них – тот самый Митроха, который заступил на пост.
– Встать! К стене мордой! – крикнул он.
Сосновский подчинился.
Открылась решетка, что-то стукнулось о бетон.
– Жри, падла!
Михаил повернулся. На полу стояла миска с чем-то серым, напоминавшим клейстер, и куском хлеба, рядом кружка воды.
Он взял хлеб, проглотил его, запил водой.
Митроха усмехнулся:
– Что, каша не нравится? Да, это тебе не в ресторане хавать.
– Брось эту кашу собакам, – ответил Сосновский и сел на нары.
– Стоять! Сидеть до отбоя запрещено. За нарушение накажу! – Он ударил плеткой по решетке. – К стене!
Полицаи забрали миску, кружку и ушли.
Митроха проверил запор и проговорил:
– Ты смотри у меня! Не погляжу, что важная птица, так плеткой уделаю, что доктора зашивать будут.
Сосновский взглянул на него и спокойно сказал:
– И Зигель пристрелит тебя, придурка. А вообще надоел ты мне. Свали отсюда, смотреть противно.
Полицай едва не захлебнулся от возмущения.
– Ах ты, козел! – Он вновь хлестнул по решетке.
На большее права не имел.
Михаил же посоветовал ему:
– Ты башкой лучше об стену долбанись, может, единственная извилина начнет работать.
– Ну, падла! – Полицай заткнулся, резко отошел в сторону и, видимо, сел на стул в коридоре.
Дверь за ним не закрылась.
Накануне в 19.20 оберштурмбаннфюрер Руммер на «Опеле» Зигеля заехал на территорию административной зоны.
Старший полицейский тут же бросился к нему.
– Господин оберштурмбаннфюрер, старший полицейский Молчанов. Разрешите узнать, кто вы и какова цель вашего визита?
Немец хорошо говорил по-русски, но не ответил, сунул в физиономию полицая удостоверение и сам задал вопрос:
– Где комендант?
– В комендатуре, у себя в кабинете. Там же его заместитель обер-лейтенант Вирт и начальник полиции лейтенант Ленц. Они собирались на ужин в ресторан, но еще не выходили.
– Хорошо. Занимайся службой.
Офицер СС направился к управе, но оттуда уже выбежал комендант со свитой.
– Герр оберштурмбаннфюрер, комендант района гауптман Баур. Это обер-лейтенант Вирт и лейтенант Ленц. Разрешите взглянуть на ваши документы?
– Пожалуйста. – Руммер предъявил удостоверение.
Комендант выбросил руку:
– Хайль Гитлер!
– Хайль, – ответил оберштурмбаннфюрер. – А цель моего визита состоит в том, чтобы нейтрализовать вражескую агентуру, которая действовала у вас под носом, господин комендант.
– Что? Вражеская агентура? Кого вы имеете в виду?
– Поговорим отдельно и не здесь. – Он кивнул в сторону начальника полиции. – Лейтенант Ленц, если не ошибаюсь?
– Так точно!
– Скоро Зигель доставит сюда арестованного, известного вам как гауптштурмфюрер СС Манфред Бидерлинг. – Он заметил ошеломленные взгляды офицеров, поднял руку и заявил: – Никаких вопросов. Все узнаете позже. Так вот, лейтенант, унтерштурмфюрер Зигель доставит арестованного. Приказываю поместить его в камеру подвала вашего отделения, установить индивидуальную охрану. Вы лично отвечаете за это. Готовьте все, свободны!
Ленц бросился к полицейскому отделению, крича на бегу:
– Общий сбор! Отправить посыльных, время двадцать минут! Молчанов!
– Я, господин лейтенант!
– Работай быстро!
– Слушаюсь!
Комендант же повел Руммера в свой кабинет. За ними пошел Вирт.
Оба руководителя оккупационной администрации были изрядно испуганы. Арестован гауптштурмфюрер Бидерлинг, имеющий предписание самого рейхсфюрера. Каковы же полномочия этого сотрудника СС? Чьи указания он выполняет? Не фюрера же?
В коридоре комендант остановился.
– Герр оберштурмбаннфюрер, вы, наверное, голодны. Да и мы тоже. Может, для начала поужинаем?
Руммер взглянул на коменданта так, что тот покрылся мурашками.
– Не потому ли, гауптман, у вас спокойно работает вражеская разведка, что вы тщательно следите за своим питанием?
– Нет, извините. Я хотел…
Руммер прервал гауптмана:
– Знаю, что вы хотели. Можете заказать ужин в комендатуру.
– Да, конечно. Как же я сам об этом не подумал? Так и сделаю.
– Но после того, как мы решим все вопросы по вражеским агентам.
– Да, разумеется.
Они зашли в кабинет. Комендант тут же поручил заместителю заняться ужином и проконтролировать действия начальника полиции. Вирт козырнул и ушел.
Эсэсовец сел на место коменданта. Тот устроился напротив.
– Я понимаю, вы ошеломлены развитием событий, – проговорил Руммер.
– Это мягко сказано, герр оберштурмбаннфюрер.
– Прошу не перебивать. Вопросы задавать разрешаю, но по существу.
– Да, герр оберштурмбаннфюрер.
– И, пожалуйста, гауптман, не трещите, как попугай. Называйте меня по фамилии.
– Слушаюсь, герр Руммер!
Эсэсовец кивнул:
– Я удовлетворю ваше любопытство, но сперва свяжусь с управлением в Харькове. У вас есть закрытый канал?
– Вот черный телефон, наберите три-четырнадцать и попросите соединить вас с нужным человеком.
– Попросить? – Руммер усмехнулся. – Знаете, Баур, я как-то не привык это делать.
Он указал коменданту на дверь, снял трубку, набрал номер и услышал мягкий женский голос:
– Узел связи, шарфюрер Штейн.
– Здесь оберштурмбаннфюрер Руммер. Соедините меня с бригаденфюрером Тенфельдом. Это срочно!
– Но, герр оберштурмбаннфюрер, бригаденфюрера нет на месте.
– Соединяйте с квартирой. Это крайне важно!
– Слушаюсь!
Начальник СС и полиции Харькова ответил незамедлительно.
– Нам удалось пресечь передачу секретных материалов, – доложил Руммер.
– Отлично! Взяли Вальзера и русского агента?
– К сожалению, инженера взять живым не удалось. Агента задержали.
– Почему не арестовали Вальзера?
– Он неожиданно оказал сопротивление. Погибли мои солдаты. Пришлось действовать в жестком режиме. Иначе Вальзер и агент перебили бы нас всех и ушли.
– Это плохо.
– Но русского агента мы взяли.
– Хоть
