беспокоиться будет.
– Впервой, что ли?
– Не впервой, но будет все одно.
– Придется потерпеть.
– А вы что, бить фрицев будете?
– Отдыхай! – распорядился Шелестов и сказал Рябинину: – Быстро на базу.
В предчувствии беды Буторин и Коган стояли у края Глухого острова. Возле штабного блиндажа собрались все бойцы диверсионной группы.
– Что, Макс? – спросил Буторин.
Шелестов вздохнул и ответил:
– Сосновский спалился. Взяли его при передаче документов, связной прибежал, сообщил, что своими глазами видел.
– Ешь твою за ногу?! – выругался Коган. – А Вальзер?
– Того убили.
– Но как их просчитали? – спросил Коган.
– Думаю, Вальзер за собой хвост из Германии притащил.
– Где же этот хвост укрывался, что Миша не узнал?
– В сельхозкооперативе. Там немцы устроили закрытую зону. Делать Мише в бывшем колхозе нечего было. Там и сидела спецкомнада СС.
– И чего делать будем?
Шелестов сплюнул на землю.
– Заголять и бегать.
– А если серьезно? – настаивал Буторин.
Максим повысил голос:
– Мы за каким хреном здесь? Забрать документы по новым танкам и переправить в Москву. Значит, пойдем в поселок, будем искать тайник. Вальзер обязан был спрятать копии. Мы должны найти их и сделаем это.
– А Миша? – тихо спросил Буторин.
– Что Миша? – едва не закричал Шелестов. – Конец Мише. Замордуют его теперь в гестапо.
– Но, Макс, мы не можем его бросить.
– А задание не выполнить можем? Короче, хорош болтать, иди в блиндаж и думай, как пойдем в поселок. Я на связь с Платовым.
– Да, радостную весть ты ему сбросишь.
– Я приказал в блиндаж! – Шелестов взглянул на Рябинина. – Твоим тоже.
– Понял.
Рябинин отдал команду, и диверсанты зашли в подземное укрытие.
Только санинструктор, он же повар, мыл котел.
Командиры групп спустились в штабной блиндаж.
Связист вскочил.
– Радиостанция в порядке? – спросил Шелестов.
– Само собой!
– Погуляй.
– Есть! – Связист вышел из блиндажа, а Рябинин спросил:
– Мне тоже выйти?
– Сиди тут. Все одно без вас мы ничего не сможем сделать.
Капитан присел на топчан.
Шелестов устроился за столом связиста, надел головные телефоны, пододвинул ключ, включил радиостанцию, настроил ее и начал отбивать шифрограмму:
«Макс Центру. Сосновский провален, причина и подробности неизвестны. Информация по объектам не передана. Разрешите приступить 16 мая к варианту «Тайник» с подготовкой акции по освобождению Сосновского».
Ответ пришел через двадцать минут:
«Центр Максу. Приказываю приступить к варианту «Тайник» 16 мая, акцию запрещаю. Сосредоточиться на документации».
Расшифровав радиограмму, Шелестов взглянул на Рябинина, и тот спросил:
– Что случилось, Максим?
– Платов передал приказ на изъятие документов из тайника, но запретил акцию по освобождению Миши. Впрочем, об этом мы знали заранее.
– Это что же получается? Мы жертвуем своим товарищем?
– Вряд ли Платов самостоятельно принял такое решение. Он наверняка доложил о провале Лаврентию Павловичу. А руководству нужна документация.
– И все за двадцать минут? Платов успел бы за это время связаться с Берией. После этого генеральный комиссар вызвал бы старшего майора к себе, а это заняло бы более двадцати минут. Выходит, что приказ отдал Платов. Берии он, конечно, доложит, но позже.
– Черт, хреново все!
– Но, Максим, приказ есть приказ. Ты ничего не изменишь. Как думаешь использовать мою группу.
– У нас разработан план действий по запасному варианту, но черт его знает, сработает ли он сейчас. Необходимо решить, как нам проникнуть в дом, который снимал Вальзер. Немцы могут установить за ним наблюдение.
Рябинин прикурил самокрутку и сказал:
– Если не найдут тайник. А то обстоятельство, что они устроили тотальный обыск в доме Вальзера, лично у меня не вызывает никаких сомнений.
– Да, искать Зигель будет всерьез. При необходимости постройки разберет и весь сад перекопает. Еще и соседям достанется.
Рябинин выпустил облако ядреного дыма и спросил:
– Сосновский не сдаст нас? Ты уж извини за такой вопрос.
– Нет!
– Ты уверен?
– Миша ничего не скажет, как бы его ни пытали. Жаль, конечно, друга и Вальзера. Но тот факт, что инженер погиб, дает нам шанс достать документацию. Вальзер вряд ли выдержал бы пытки. Миша их перенесет и будет надеяться на помощь. А ее… – Шелестов махнул рукой. – Ладно, надо работать.
– Я с группой пока отойду в сторону.
– А есть куда? Вокруг болота.
– Так я образно.
– Да. И придется будить паренька, нашего связного.
– Это ничего. Он молодой, физически крепкий. Да и толковый. Понимает все больше многих взрослых.
– Тогда на пост.
– Мне с тобой?
– Пойдем. Все же Кирюха твой связной. Теперь он знает нас в лицо. Это плохо, но не критично. Парня вообще надо менять, вместе с матерью отправлять за линию фронта. Но это обсудим позже, перед эвакуацией.
– А есть ли в этом смысл? Мы знаем, на что способен Кирюха, а новый связной?.. Нет, я против. Если бы с самого начала, а сейчас нет. Да и прикрыли мы его неплохо. Полицай до сих пор висит на площади.
– Ладно, это в твоей компетенции, ты и решай.
– Понял. Идем?
– Да.
Через несколько минут командиры групп вышли на пост.
Кирюха мерно посапывал в кустах.
– Буди! – приказал Рябинин дозорному.
– Да рано, товарищ капитан.
– Ты не понял?
– Понял. Кирюха, вставай!
Парень засопел и пробурчал:
– Ну чего тебе? Мне разрешили.
– Ты командиру нужен.
Легаев сел, протер глаза, увидел майора и капитана, вскочил.
– Слушай меня внимательно, парень, – сказал Шелестов. – Ты ведь знаешь дом, где немцы взяли нашего человека. Надо посмотреть за ним. Начать с утра, но так, чтобы тебя не повязали.
– Я со старой голубятни соседского двора.
– Это твое дело.
– Ну да. Немцы туда точно не сунутся.
– Ладно. Тогда так. Если фрицы пасут дом, установили пост или просто держат поблизости полицаев, то вывеси на голубятне красную тряпку. Если все спокойно – белую. Тряпки-то найдешь?
– Нечего их искать. Тряпья у мамки полно.
– Понял меня?
– Понял. С утра, как закончится комендантский час, буду на голубятне.
– Не перепутаешь сигналы?
– Чего их путать. Красный – стой, белый – иди.
– Правильно.
Паренек шмыгнул носом и сказал:
– Вопрос один имеется.
– Давай свой вопрос.
– Долго ли мне на голубятне сидеть?
– Ты увидишь меня и еще двоих мужчин. Возможно, мы будем в форме эсэсовцев, так что вглядывайся в лица. Впрочем, я посмотрю в твою сторону. Если все спокойно, махни рукой. А где точно голубятня?
– Да ее видать, если присмотреться. Соседское строение с тем, где взяли вашего товарища. Среди деревьев фруктовых, в саду. В общем, если идти от Купеческой, то второе подворье справа. Если от Фабричной…
– Я понял. Слушай дальше.
– Слушаю.
– Мы зайдем в дом, как именно, решим позже, но ты увидишь. Нам надо осмотреть и жилое здание, и постройки, если они
