стискивает челюсть.
— Она посидит в комнате, пока мы всё не обсудим, — добавляет он, заводя его внутрь своей квартиры. — Снимай плащ и иди в комнату. — цедит мне, как только встречаемся взглядами на пороге. — И помалкивай.
— Я не могу раздеться, я голая, — шепчу ему, а у него сейчас пар пойдёт из ушей. Рус закатывает глаза и добавляет:
— Иди уже давай, — ругается он на меня, и я убегаю. — Сюда, Арсен. — слышу позади и прячусь.
Его нет около сорока минут, а потом я слышу какие-то громкие звуки. Словно удары. Глухие стоны, и меня всю начинает трясти, я сразу же закрываю дверь на щеколду и мечусь по комнате в истерике.
А потом застываю и снова прислушиваюсь. Мёртвая тишина заставляет ком подкрасться к горлу. И я сглатываю, чувствуя, как по вискам долбит ускоренный пульс.
— Надя, — слышу за дверью грубое и вздрагиваю.
— Боже, — открываю Руслану дверь и висну на нём. — Что произошло? Что за звуки были?
— А ты как думаешь?! Дура, блин! Нахрена пришла сюда?! — спрашивает он, пока я выглядываю и никого больше в квартире не вижу.
— А где?
— Не важно. Зачем пришла, спрашиваю.
— С Днём Рождения, — стыдливо бормочу, нахмурив брови, и Руслан вздыхает, осматривая мой внешний вид.
— Голая говоришь? — спрашивает, потянув за пояс. А когда полы расходятся, он вдруг меняется в лице.
— Пиздец…Надя! Я думал на тебе хотя бы бельё есть… — шипит он, полностью сбросив с моих плеч плащ. — А бантик неплохой. Мне нравится.
— Правда?
— Угу… — Руслан рывком заваливает меня на кровать и заставляет рассмеяться.
— Ты чего…
— Ничего, ты же мой подарок. Так что помалкивай давай…Сорвала мне, блядь, весь план, бандитка…Пришлось вырубить его вовсе…
— Что?
— Ага…Лежит на кухне связанный…И всё благодаря тебе, дорогуша…Теперь… — он проводит рукой между моих ног, вынуждая меня вжаться в матрац. — Будешь скулить подо мной всю ночь. Поняла меня?
— Поняла… — закрываю я глаза, чувствуя, как его пальцы сводят меня с ума. — Ах, Руслан…Поняла…
Чувствую, как грубо он входит в меня, поставив перед собой на четвереньки. Я снова прогибаюсь под ним, снова делаю, что он захочет, но…
Мне так это нравится.
С ним ведь не может быть иначе. Он слишком хорошо пользуется своим телом. И знает моё, как свои пять пальцев.
После моего первого оргазма, он притискивает мою голову между своих ног.
— Давай учись, малышка…Учись старательнее, — подгоняет он меня, а я от одной фразы ещё сильнее мокну. Сосу его член, как конфету. Ничего поделать не могу. Он весь такой вкусный, что не могу воспринимать иначе. А когда он кончает прямо в мой рот, я выпиваю всё, что он мне даёт. Блин, почему мне так нравится целовать его писюн? Это вообще нормально?
Чувствую себя какой-то озабоченной, готовой на всё малолеткой.
Дарю своему мужчине праздничный минет, вместо нормального подарка.
Замечательно, Надя. Так держать!
До пяти утра мы трахаемся, словно кролики, пока не слышим звуки возни из кухни.
— Ну всё…Малышка, я за тобой Пашу отправил…Потому что у меня сейчас будет серьёзный разговор. Ты здесь не нужна.
— Ты его убьёшь? — пищу, вжимаясь в него лицом.
— Нет. Не убью. Всё будет нормально. Давай, Надюш. Мне было хорошо. Но Паша довезёт.
У нас ужасные отношения, я знаю. В перерывах между сексом со мной, он избивает кого-то до потери сознания. Вот как это назвать???
Я жду того самого Павла, пока на кухне раздаётся бубнёж. Как только голос превышает допустимую норму, слышу звук ударов, и оппонент снова замолкает.
— Руслан…
Он появляется на пороге и прикрывает собой избитого мужика.
— Всё, я закроюсь. Давай, Машка. Доберешься, напиши. Паша ждёт внизу, — он целует и выпроваживает за дверь, а я выхожу оттуда и облокачиваюсь на стеночку…
Вот какого чёрта у нас не может быть всё как у людей???
Глава 30
(Рус)
— Говори давай и вернёшься спокойно к семье. Мне нужно знать за Баталова. Говори, Арсен, не усугубляй…
— Я сказал всё, что знаю, — сплёвывает он кровь. — Бля, Рус…Ты же знаешь, что я пиздеть не стану.
— В том-то и дело, Арсен. Я тебе нихуя не верю. Я же знаю, что он тёрся с тобой. Не лечи, ибо я просто застрелю тебя. У тебя пять минут, дорогой.
Я достаю пистолет, демонстративно верчу его перед его рожей, проверяю магазин, и вижу, как он нервничает.
— Рус…
Приставляю дуло ко лбу.
— Рус, всё-всё…Я скажу! — надсадно кричит он, закрывая глаза, и смотрит пол. — Мы виделись…Около двух месяцев назад…Он…Говорил о тебе.
— Что говорил?
— Что не отпустил всё. Что хочет мести…Я пытался его отговорить…Но ты же знаешь его. Он не слушал. Грозил мне, что если не помогу, то он обидит Авака.
— А ты, сука, сразу сказать не мог? Ты, блядь, знаешь, что я могу дать защиту, и вместо этого поступаешь, как…шакал, нахуй.
— Я отказался ему помогать. Сказал, что Ад его найдёт…Авака спрятал сам. Но и тебе ничего сказать не мог. А когда ты появился, я подозревал, что что-то не так…
— Он за Глебом следил, но не тронул. Чё за выжидательная позиция? В жизнь не поверю, что он бы стал так просто смотреть…
— Я не знаю этого, Рус. Я не согласился — он не посвящал. Я больше его не видел. Клянусь тебе.
— Балбес ты, Арсик, — развязываю его руки и кривлю губы. — Из уважения к твоей семье, отпускаю. Потому что жена и сын. Только из-за них. Иначе давно бы дырку в башке сделал.
— Понял.
— Понял он, нахуй. Пиздуй. Если узнаешь что-то о нём, я жду от тебя звонка.
Выгнав Арсена, залипаю на ходящем ходуном колене. Я весь на нервах, да хули там. Сам сплошной оголённый нерв.
Павел Сысоев: «Объект на
