рожу. — Кароч мы с Киром поехали туда. Не хотел тебя втягивать. Из-за твоих похождений с мелкой не могу даже смотреть на тебя.
— Вот спасибо, младший брат. Бок о бок всю жизнь. Я в курсе, что не святой. Но ты не вмешивайся в то, во что не просят, ясно?
— Рус, ты хоть немного головой думай…Она девчонка совсем…Понятно, что она тебя любит и всё такое…
— Но она из-за меня попала, — говорю и сверлю его взглядом, а Глеб отводит свой.
— Я не так выразился…
— Думаешь, я тупой? Не вижу, что вы что-то скрываете? Я уже понял, что ни она, ни ты мне не скажете…Но в итоге я всё равно узнаю, ты ведь понимаешь это…И по поводу Филичева, вы туда больше, нахер, ваще не лезьте. Я сам всё сделаю. Сиди на жопе ровно, понял? У тебя ребёнок, это важнее.
— Я в курсе…Но и на тебя всё перекидывать не стану. Решили, что вместе, значит, вместе…
— Бля, Глеб, в кого ты такой ебантяй, вот скажи мне? Ну явно же не в меня…
— Да пошёл ты…
— Ага. Давай там. Ведьму не обижай. Сына расти…Рад я за вас, пиздец просто, ребята…
— Спасибо, конечно…Но, надеюсь, вы с Герберой волчат не наделаете…
— Глеб, — сердито смотрю на него и мотаю головой.
— Извини…
Мне вообще нелегко это слышать. Он даже представить не может.
— Меня давно так никто не держал, сам знаешь…Просто прошу тебя не лезть.
— Я тебя услышал, — отвечает он, оглядывая гостиную. — А вообще у тебя талант. Может в дизайнеры пойдёшь?
— Ахаха, очень смешно, — кривлю я недовольную усмешку. — Давай уже…Доделываем, да я поеду по делам…
* * *
На следующий день с утра едем в роддом и встречаем Катерину с моим племянником.
Всё время сканирую Волкова, он так сторонится Яра, что мне становится жаль эту девчонку Соню, которая наоборот тискает его, словно это её ребенок, а не Катюхин. Мама очень рада, носится туда-сюда, и когда оказываемся в доме Кирюха с Глебом уезжают в аэропорт за Катиными родными, а вот мы с Надькой…
Мы с Надькой пиздец друг по другу скучаем. Оттого и притяжение действует немыслимо и безрассудно.
— Тут камеры, Надюх, — выдаю я сразу, поглядывая на красную лампочку. У Глеба тут всё натыкано.
— Но в ванной же их нет, — шелестит она, затаскивая меня через их спальню в личную ванную комнату. Не успеваю запротестовать, как Надька стаскивает с себя платье, а там уже поздно строить из себя тихоню.
Быстро усаживаю её на мраморную раковину и двигаю податливое тело на себя, притискиваясь между её ног.
— Выше подними.
Раскатываю презик, трахаемся на скорость. Потому что нужно вернуться как ни в чём не бывало, мол она ходила пописать, а я покурить. Поэтому не до церемоний.
Зажимаю ей рот рукой, потому что уже знаю, как она кончает. Порой может такую серенаду выдать, что впору записывать свой саундтрек.
— Надь, всё…Щас Кир приедет…Малыш, идти надо, — целую её в лоб и ощущаю себя последним гондоном. И хоть ничего ей не обещал, это это чувство меня не покидает, блин.
Она обнимает, она жмётся ко мне голой грудью, а я одеваю её.
— Малышкааааа… — шепчу, поднимая вверх её платье. — Я пошёл…
— Хорошо, — Надя слезает и смотрится в зеркало, пока я не исчезаю за дверью.
Возвращаюсь ко всем с невозмутимым видом. Единственная, кто обо всём догадывается — моя мать. Я это по глазам вижу. Она нас всегда сканирует.
Проверяет, оба ли мы уходим и когда возвращаемся тоже. Но, Слава Богу, мне она ничего не высказывает. Ещё и её осуждение я бы точно не вывез.
Надюха исчезает с девчонками. Тоже бесконечно тыркает Ярослава. Кажется, ей реально нравятся младенцы.
А ещё я периодически вспоминаю её это… «Ты кончишь в меня?».
«А вообще, если тебе интересно, я бы родила тебе пятерых детей…Или даже шестерых. Представляешь, какими бы они были красивыми? Какими бы были счастливыми…»
И мне становится как-то не по себе…Она так влюблена, что хочет иметь от меня детей…А я…ощущение, что я не подписывался ни на что кроме секса…Но так ли это на самом деле?
Почему же тогда трахаю только её? Почему хочу её видеть? Хочу засыпать ней?
Зачем припёр её в квартиру?
Я же даже перестал писать той девчонке из Варшавы…Да вообще кому-либо другому. Почему, блин?
Так много вопросов, а ответ один и он мне не нравится.
— Руслан, красиво вы тут всё сделали, молодцы, — говорит Соня, подходя сзади, и я благодарно киваю.
— У вас всё нормально? Ну…С Кирюхой, — спрашиваю, глядя куда-то в сторону, и она улыбается.
— Не знаю даже, что ответить, — она пожимает плечами.
Я знаю, какие они с Глебом резкие. Возраст тоже даёт о себе знать. Я в их годы был таким же.
Поэтому, когда речь зашла о Баталове, я напрягся. Потому что это мой знакомый детства. После мы учились вместе в англоязычной школе. Он некоторое время жил заграницей. А потом…
Был сильный конфликт между нами. Связанный с моей Линой. Он не понимал слов и распускал руки. И я поступил с ним не особо красиво, избил до полусмерти, потому что было за что. Он три года провалялся в больничке. И после моей аварии он был первым человеком, на которого я думал. С Гришей мы пробивали его, но нет, это оказался не он и не его люди.
Хоть он в своё время и пообещал мне, что отберёт у меня самое дорогое. Очевидно, что он имел в виду Глеба. И после трёх лет я подумал, что он отпустил ситуацию, понял, что сам был виноват, однако вот сейчас я реально задумался.
Прошёл уже год, как я перестал его мониторить.
А, как всем известно, жопа вылезает тогда, когда её не ждёшь.
— Всё будет нормально… Я постараюсь сам урегулировать эти вопросы.
