class="p1">Я обняла Курха, и он привычно поцеловал меня в макушку, а затем наклонился, чтобы легко коснуться губ. По телу пробежала сладкая дрожь, прогоняющая холод тумана. Я почти с ужасом подумала о предстоящей долгой разлуке. Курха, видно, посетили те же мысли. Поцелуй чуть углубился — уже не мимолетная ласка, но обещание.
Я оторвалась от него почти со стоном.
— Спасибо, что согласился.
* * *
— А ты изменился, Ворон, — тихо проговорила Хранительница, задумчиво разглядывая отца. Курх, с Литой, сидевшей на его плечах, одной рукой придерживавший дочку, а другой — обнимающий меня, казался ей, верно, совершенно другим человеком. Не тем холодным и отстраненным Зимним духом, который забрал свою невесту от тотемного столба, и не тем измученным и терзаемым виной Вороном, чья жена чуть не умерла на его руках. Я чуть улыбнулась ему и увидела отблеск ответной улыбки.
Сколь же долгим был путь от ледяного взгляда до этой теплоты!
Не дождавшись ответа и решив, видно, не развивать тему, Айрын молча развернулась и пошла вниз по холму, знаком предлагая нам следовать за ней.
Лита не усидела — запросилась вниз и с восторженным визгом побежала вперед, обгоняя Хранительницу. В серединном мире мало что отличалось от нашего дома — та же высокая трава, яркие соцветия, мелькающие то там, то тут, деревья, шелестящие насыщенно зеленой листвой — но все это неизмеримо больше, шире, необъятнее. Да что там, я и сама не могла оторвать взгляда от сверкающей вдали глубокой синевы моря, знакомого и незнакомого одновременно. И горы, окаймляющие ущелье, были похожи на пестрые зеленые юрты, все как говорила Хранительница маленьким Зимним детям луны и луны назад.
Заснеженные холмы казались сейчас почти сном.
Мы действительно прошли очень, очень долгий путь.
Не успели мы добраться до дома Хранительницы, а слух, что Зимняя жена вновь вернулась в родное селение, распространился по всему роду. Мои отец и мать вместе с остальным семейством уже спешили к нам, поднимаясь по извилистой тропинке. Я тепло поприветствовала родных, а те, в свою очередь, окружили Литу, совершенно напугав малышку столь пристальным вниманием. Девочка пискнула и вцепилась в ногу Курха. Дух подхватил ее на руки, зашептал что-то успокаивающее в маленькое ушко.
Мать и сестры недоуменно посмотрели на меня.
— Нужно подождать. Она еще освоится, привыкнет к людям, — я погладила Литу по темным волосам, заплетенным в две тонкие косички. В мире моей малышки до этого дня были лишь волки и мы с Курхом. Мне было нечему удивляться.
Лита немного успокоилась, лишь когда мы остались одни. Курх попытался передать мне дочку, чтобы попрощаться и уйти, но малышка держалась крепко и настроена была решительно.
— Пойдем, радость моя, отпусти папу, — увещевала я, но все старания уходили впустую. Стоило духу лишь попытаться отцепить от плаща маленькие пальчики, как Лита разражалась громким плачем и вцеплялась еще крепче.
— Папа, папа, папочка!
Я беспомощно гладила вздрагивающую спинку и была всего в одном шаге от того, чтобы бросить всю эту затею с посещением Хранителей и знакомством Литы с серединным миром. Зачем все это, если моя малышка еще не готова, еще не достаточно взрослая для большого мира. А потом случилось то, чего я ожидала меньше всего.
Меня спас Курх.
— Лита, — строго сказал он. Услышав голос отца, девочка затихла и оторвала заплаканное личико от его плеча. — Слушай меня. У мамы есть важные дела с бабушкой Неркой. Как думаешь, мы с тобой можем оставить маму одну?
Лита с важным видом замотала головой.
— Тогда ты не могла бы мне помочь, как большая девочка, и позаботиться о маме, пока меня не будет?
Вместо того, чтобы вновь заплакать, девочка застыла в раздумьях. Выбор между тем, чтобы отпустить отца, и выполнением его просьбы к «большой девочке» был, видимо, серьезным.
— Я большая, — наконец, сообщила она. Я облегченно выдохнула. Кажется, сопротивление дало трещину. Курх осторожно поставил дочку на землю и присел рядом с ней на корточки. — Но я не хочу, чтобы ты уходил.
— Я тебе принесу кое-что, чтобы ты не скучала, пока меня нет, — убедившись, что Лита заинтересовалась, дух продолжил. — Закрой глазки и мысленно посчитай пальцы на руках.
Девочка послушно начала считать. Я почувствовала, как Курх исчезает в тумане между мирами, чтобы буквально через пару мгновений вновь возникнуть рядом. В руках дух держал деревянного оленя, что стоял между сундуками в кладовой. Открыв глаза, Лита обрадовано захлопала в ладоши.
— Я слышал, что он тебе понравился. Можешь играть с ним здесь, а потом заберем обратно домой.
— Мама говорит, у него копытце треснуло, — поведала дочка. Курх озадаченно нахмурился, разглядывая игрушку. Я была удивлена не меньше, поскольку не помнила, чтобы говорила Лите что-то о копытце, тем более что я никогда особенно и не приглядывалась к оленю. Но небольшая трещина действительно была. Курх придирчиво осмотрел ее, проверил полозья и вновь развернул оленя деревянной мордой к девочке.
— Мы с тобой все починим, когда я вернусь. А пока будь хорошей девочкой и заботься о маме, договорились?
— Ага.
Курх потрепал Литу по головке и поднялся, чтобы попрощаться со мной. Я прижалась к мужу и поцеловала его со всей любовью, на которую была способна.
— Возвращайся скорее, — шепнула я.
— Ты и соскучиться не успеешь, — ответил Курх и растворился в тумане.
Я замерла, глядя вдаль, словно бы могла видеть, куда он ушел. Лита требовательно подергала меня за руку.
— Пойдем, мама.
* * *
— Умоляю, скажи, что ты уже носишь ребёнка, — Хранительница бросилась ко мне прямо от порога. Я растерянно покачала головой.
— Насколько мне известно, нет.
— Так долго! — всплеснула руками старая женщина, даже не пытаясь скрыть упрека в голосе. — В чем причина?
— Курх и я… мы решили не торопиться, чтобы быть уверенными…
— Ох, Сирим! Если бы не обстоятельства, я бы не была столь настойчива. Но сейчас у нас просто нет выбора. Люди серединного мира больше не могут ждать, а мы слишком стары. К следующей Долгой Зиме могут умереть трое Хранителей из оставшихся шести. Гор из Медведей, самый старший среди нас, пока еще держится. Да и я стараюсь, как могу. Но Имре-Лис и Окко-Куница уже очень плохи. А Уго…
— Уго жив? — я подскочила на месте от удивления и радости. — Пожалуйста, Айрын, мне очень нужно его увидеть, его или его сестру! Это очень важно!
— Уметь свой пыл, Сирим, — жёстко осадила меня Хранительница. — Никто из нас давно уже не молод, а Уго — один из самых старых Хранителей. Он уже давно не покидает
