земли Волков, а последние Зимы, насколько мне известно, вообще не выходит из дома. Что же до Дары, она уже покинула нас, — старая женщина посмотрела на меня без улыбки. — Видишь, насколько все стало плохо в серединном мире? Вот поэтому мы отчаянно нуждаемся в твоей помощи и готовы идти на любые риски.
Я крепче обняла Литу, а та прижалась ко мне, словно бы чувствуя исходящую от просьбы Айрын угрозу.
— Я понимаю, Айрын, — сказала я покаянно. — Я понимаю и сделаю все, что в моих силах. Просто сейчас…
И я рассказала старой женщине о тумане между мирами, идее Зимнего духа и Волчьего Пастыря и своих успехах и неудачах. Хранительница слушала, качая головой и поджимая губы совсем как Курх, когда его одолевали сомнения.
— Сложное дело вы задумали, сложное и опасное. Моя мать боялась тумана и, думается мне, было это совсем не без причины. Не следует людям и духам идти против воли богов. Но я помогу тебе, девочка. Всем, чем сумею. Если тебе нужен совет других Хранителей, я соберу здесь тех, кто сможет приехать. Позову Гора, Медведи наши соседи, ему не составит труда прибыть через несколько дней. Думаю, тебе будет полезно поговорить с ним, он лучше всех умеет находить Зимних жен. Кину клич Лелеке, но род Рысей живет далеко на юге, так что не обещаю, что она успеет добраться. Мудрейший же из нас — Уго, но к нему попасть сможешь только со своим Вороном.
Нерки, Медведи, Лисы, Куницы, Рыси и Волки. Я внутренне поежилась. Всего шесть Хранителей, шесть детей Зимнего духа, что пережили Долгие Зимы до рождения Литы, первой из нового поколения потомков Курха.
— А остальные роды? Как же они…
Хранительница не ответила.
* * *
Ездовой олень мерно вышагивал по густой низкорослой траве, ковром выстлавшей подлесок. Я и мой старший брат, вызвавшийся проводить нас с Литой до отдаленного селенья, были в дороге с самого рассвета, тогда как весь путь занимал три дня неспешной езды. Один брат добрался бы куда быстрее, но Лита, которая наотрез отказалась отпускать вверенную ее заботам маму, вряд ли была готова к долгим переездам. Да и я не сидела в седле с самого замужества. И Летом и Зимой Курх всегда отдавал предпочтение упряжке.
Конечно, я немного покривила душой, когда согласилась поехать. Место, куда мы направлялись, раньше принадлежало роду Форелей, но Форели, давно оставшиеся без своего Хранителя, попросили помощи у Айрын, и с тех пор их прибрежные земли и реки тоже считались принадлежащими Неркам. Так что обещание Курху я держала, пусть и с некоторой хитростью.
На поездке настояла Айрын. Ощутимо разочарованная тем, что Лита до сих пор оставалась единственным ребёнком Зимнего духа, она очень просила, чтобы я вместо нее навестила оставшихся людей рода Форели, не пожелавших покидать исконные земли. Передала два тюка съедобных трав и кореньев, несколько отрезов льна и взяла обещание, что я расскажу им о Лете и его дарах.
— Род, лишенный мудрости Хранителя, способного сохранять знания и передавать другим, обречен, — сказала она печально и тихо. — Моего редкого внимания им вряд ли достаточно, но никто не может дать большего.
Айрын замолчала, но я отлично знала слова, которые не были произнесены. И потому поехала.
До селения меня и Литу должен был сопровождать брат. Оттуда он собирался отправиться на охоту, а мы — остаться, чтобы дождаться приезда Гора и вместе с ним вернуться обратно. К моему приезду Айрын уже должна будет получить весть от Лелеке, чтобы узнать, решится ли Хранительница на долгую дорогу.
Лита беспечно дремала в седле, брат думал о чем-то своём. Моя младшая сестра по секрету призналась, что старший приглядел среди Форелей невесту, так что я с нетерпением ждала встречи.
Последний день пути проходил вдоль быстрой горной реки. Вода, чистая и прозрачная, журчала между камнями, и Лита, прежде видевшая только небольшие ручьи и наш родник, чуть из седла не вываливалась, так ей хотелось разглядеть все поближе. Брат отыскал неглубокую заводь, где мы в последний раз спешились, чтобы попить и дать Лите поплескаться вволю.
Малышка насобирала полные горсти гладких камешков. Каким-то чудом отыскала круглую гальку с аккуратной маленькой дырочкой посередине — Благословение Духов, как называла это Айрын, когда мы еще детьми приносили подобные находки с побережья. Я продела в камень толстую нить, и счастливая Лита нацепила свой первый амулет на шею.
За следующим же поворотом реки нас уже ждали. Невысокая тепло одетая охотница помахала из-за деревьев и знаком показала следовать за ней. Брат обогнал нас с Литой, и, поравнявшись с Форелью, весь путь до селения проехал с ней бок о бок. Видимо, эта девушка и была той самой невестой.
Селение рода Форелей представляло собой печальное зрелище. Из двух десятков домов жилыми оказались едва ли три-четыре. Остальные стояли заколоченные, чернея провалами окон и обрастая мхом и плесенью. Загон пустовал, а у речного причала одиноко покачивалась пустая лодка.
Горький комок в горле не давал вдохнуть. Ни одному роду во всем серединном мире я не пожелала бы такой судьбы. Даже Лита перестала вертеться и лишь крепче стиснула оленью шею.
Навстречу нам из ближайшего жилого двора вышел седой хмурый мужчина, вряд ли старше моего отца. Он помог нам спешиться и снял поклажу, собранную Айрын. Развязав тесемки и мельком оглядев привезенные припасы, мужчина невесело усмехнулся.
— Что ж, и на том спасибо.
Лита, почувствовавшая характерный запах сладкого съедобного корня, несмело подергала меня за рукав.
— Мама, — шепнула она, пряча лицо от старейшины в складках моей юбки. — Я проголодалась, можно я возьму один?
Я замешкалась с ответом. Сколько семей осталось в селенье — три? четыре? Всего, что привезли мы с братом, едва хватит им на одну луну. Но мужчина, услышав Литу, сам сунул руку в мешок и извлек оттуда среднего размера корешок и, ополоснув водой из фляги, протянул девочке.
— Бери, маленькая, не робей, — сказал он. И жестом оборвал все мои зарождающиеся протесты. — Не стоит. Это не имеет значения.
Я глянула через плечо старейшины и увидела на ближайшем дворе выглядывающие через забор детские головки, наблюдающие, как Лита жует корень, а отец вновь затягивает мешок.
— Стойте! — внезапное решение посетило меня, вызвав приступ ужасающего стыда за то, что не подумала об этом раньше. Мужчина удивленно поднял взгляд. — Я… Я Зимняя жена. Я знаю лесные травы и коренья, могу показать съедобные ягоды и научить готовить мази и настойки из тех, что считаются ядовитыми. Курх-Ворон научил
