речь? Вы подложили динамит под устои нашего общества и взорвали всё, на чём строилось наше государство! Всё! Помогли нашим врагам! У меня нет доказательств прямого вашего служения банковскому синдикату.
Они скрывают ваши счета. Но автомобиль! На какие деньги он куплен? У вас нет даже сколько-нибудь приличного бизнеса. Да, имение, и не одно. Но там доходность с пчелиные слёзы. Так, что значит эта буря негодования в пустом стакане?
Герцог всегда довольно дерзкий, в этот момент потерял свой пыл красноречия и выдавил из себя только скомканное: «А-м...»
— Вот именно! Все ваши шаги нам видны, мой друг! Так, теперь повторю свой вопрос, первый из многих. Кто вам позволил так беззастенчиво пугать девицу Кэтрин де Конте и вмешиваться в мои планы по её замужеству?
— Я не собираюсь отчитываться в душевных делах. Она безумно красива. И я хочу остепениться и жениться на ней.
— Вздор! Вы её еле терпите! Ваша цель — кресло канцлера, об этом знают даже безграмотные посыльные репортёров. Но этому не бывать! Поэтому и остальные вопросы более не актуальны. У вас начинается ссылка...
— Вы не посмеете. И не хотелось быть откровенным в столь щепетильных вопросах, но кто дал вам право, прятать от меня мою же дочь? — он неожиданно признался. Сказать такое, значит, он только что, перед лицом королевы признал Анну своей дочерью.
Ариэлла улыбнулась, но это не улыбка радости, скорее она до глубины души поразилась. Не ожидала, что он вот так просто признает свой грех.
— Это право мне дала сама Анна, точнее, Ноэль, ведь девочку так назвали, но имя слишком приметное. Не так ли? Девушка боится и ненавидит вас. Она попросила защиты, пока вы не истребили семейство Конте из-за преступления идиота Фабиана.
— Я сотру…
— Себя начните стирать! Себя! Вы изнасиловали и не женились на знатной девице, очень красивой и невинной Ноэль де Ферру. Она скрывалась от позора. И вы, зная, что ваша дочь в опасности, преспокойно жили с любовницей в Италии. Генри, это подло, настолько, что я видеть вас не могу. Уже считаю, что ссылка для вас самое щадящее наказание, поэтому определяю место по договорённости с русским царём в Сибирь. Там, говорят, жуткие кровососущие насекомые, они вам под стать!
— Будь ты проклята, не посмеешь! Не тебе решать, кто будет править страной, и кто будет сосать мою кровь! Сегодня же прикажу своим адвокатам подать иск на тебя, за неправомерное вторжение в личную жизнь. Мало не покажется!
Герцог резко развернулся и выбежал из кабинета.
Королева закрыла глаза и положила руку на грудь, несколько глубоких вдохов, но сердце так и продолжает бешено биться.
— Мерзкий, какой же он мерзкий! — прошептала и вызвала секретаря. Пора обстоятельно поговорить с сыном. И если потребуется, то не просить, а приказать, ему не участвовать в этих ужасных гонках.
Герцог выбежал из кабинета как ошпаренный или ужаленный осой.
— Какая стерва! Не ожидал, что у неё есть клыки. Чёрт! Как я недооценил её ум! —Генри сжал кулаки. Побагровевшее лицо выдаёт бешенство. Но ему уже нет оснований скрываться и держать «лицо».
— Ваше сиятельство, позвольте обратиться! — его помощник нерешительно подбежал, хотел прошептать новость, но не решился.
— Говори!
— Он тут. Ваш гонщик!
— Не хочу с ним встречаться. Но теперь вы обязаны позаботиться о короле, —процедил герцог сквозь зубы.
— Во время гонок? Чтобы он не пришёл на финиш первым? — промямлил нерешительно.
— Он вообще не должен прийти на финиш! Устройте ему индуистский обряд погребения. Автомобили часто горят! Что угодно! Но этой стране король не нужен!
— Слушаюсь! — лицо секретаря замерло, как посмертная маска. Поклон и он растворился в пространстве, так быстро помчался исполнять страшный приказ, что, герцог хмыкнул, не сегодня ли придёт трагическое известие...
— Посмотрю на тебя в трауре, старая дура! — хмыкнул и поспешил к себе. На всякий случай пора скрыться из города, у этой ненормальной хватит дерзости прислать тайную полицию и ночью выслать самого Генриха Церингена из страны!
Глава 36. Мать и сын
Разговор о политике, о государственных делах затянулся. Тэодор пару раз пытался проститься с матерью и бежать в гараж, до гонок осталось всего тридцать часов. А сколько ещё нужно сделать.
— Ваше Величество, дорогой мой! Последнее о чём я хотела с тобой поговорить, это участие в гонках, — королева-мать произнесла эти слова таким холодным голосом, что сын неприятно поёжился.
— Умоляю, не надо меня отговаривать. Это дело чести! — слегка раздражённым голосом произнёс, но тут же опомнился, улыбнулся. Не хочется ссорится с единственным родным и любящим человеком накануне гонок.
Но королева не уступает, а наоборот, настойчиво давит:
— Я не уговариваю, я приказываю! Это мой последний приказ, и после я передаю все полномочия вам. Королю непозволительная роскошь носится по горам на машине наперегонки с сумасшедшими авантюристами. Вам пора подумать о государстве.
— Думаю о нём ежеминутно. Это моя последняя прихоть, после которой я вступлю в обязанности короля. Но сейчас не могу отступить.
— Сын мой, вот точно так же говорил и отец. И его убили, это не был несчастный случай. Понимаешь, чем грозит...
— Они не посмеют! Королевские гонки и покушение на короля, да кому такое в голову придёт, — Тэо прекрасно понимает кому, но решил хоть немного успокоить мать. Однако сделал только хуже.
— Герцог в шаге от переворота. Мы не можем поймать его за руку. Хитрый и подлый, всё делает через своих подручных. Тебе с этого дня назначат усиленную охрану.
— Нет! Я не собираюсь жить в своей стране как арестант. Нет! Если мне придётся защищаться так каждый день, то такая жизнь мне не нужна. Это плен. Я так скорее соглашусь на смену конституции и отказ от монаршей власти в пользу парламентской республики. Поймите, жить в страхе — ужасная перспектива. Я на неё не согласен. Единственное, на что я рассчитываю, так это на вашу мудрость, что вы сможете сделать переход к новой форме власти более гуманным. Без потрясений для народа. Дайте знать нашим врагам, что готовы к переговорам и они не посмеют напасть.
Внезапно Ариэлла сломала карандаш. От резкого звука сама же и вздрогнула. Если не убрать герцога и его пособников, то слова сына единственно верный план для развития страны. Но Тэо
