подхватила меня и вывела из лазарета. Назад мы возвращаемся пешком.
Не могу и слова сказать. И такая гадость случилась перед стартом.
Сколько ненависти в этой ненормальной.
Господи, только бы её дети не унаследовали нрав матери.
— Госпожа, вам плохо?
— Да, Жульет. Но лучше пройтись, так отпустит быстрее, мне надо встретиться с де Анджело и рассказать ему о преступлении Марселы. Ей же было около тринадцати лет, когда она толкнула маму с лестницы. Какая же мразь.
Не могу справиться с эмоциями. Холодный пот выступает по телу, знаю это липкое состояние, завтра старт, а я заболеваю.
Хочется рыдать. Как не повезло Кэтрин с сестрой. Она же не просто всё разрушила, она прямо сейчас выбила нашу последнюю надежду.
Хотя нет. Последняя надежда — это Роберт. Если я слягу с горячкой, то ему придётся биться одному. Всхлипываю, рукавом вытираю глаза, не могу остановить, слёз.
Жульет обняла меня: мы так и стоим на обочине, я рыдаю, а она утешает.
— Дамы, у вас что-то случилось? Могу подвезти, садитесь. У меня карета простенькая, но хоть не пешком.
Пожилой извозчик быстро довёз нас до дома. Матильда уже вернулась из города и Жульет сама пересказала ужасный разговор с Марселой и через час к нам приехал доктор. Откачивать тётю от приступа повышенного давления и меня от нервного срыва. Потом приехал барон, а ещё позже де Анджело. В маленьком домике не протолкнуться.
Жульет взяла на себя всё руководство домом. А меня заставили спать, но я знаю способ лучше.
— Барон, отвезите меня в баню к Роберту, пусть натопят погорячее, мне нужно смыть с себя эту гадость, какую я узнала о семье. Если сейчас лягу в постель, то не встану завтра. Знаю себя.
— Как скажешь, дорогая, но тебе в любом случае придётся отказаться от гонок.
Всё, что случилось сегодня — ужасно, даже для меня. Детям, думаю, такие вещи лучше не рассказывать.
— Ох, барон, посмотрите на меня и тётю, мы еле живы, а уж малышам вообще тяжко пережить эту катастрофу. Их мать преступница. Я обязана прервать эту цепь неудач!
Собрала чистую простую одежду, домашнее платье и бельё, полотенца и простыни, шампунь и баночку душистого мёда. Это всё, что мне сейчас нужно.
Через два часа я уже парюсь в шикарной бане Роберта, моюсь и оживаю. Кажется, что с меня сейчас сваливается такой тяжёлый груз, как я вообще ходила-то в эти дни?
Вытираюсь, одеваюсь, на голову полотенце и сажусь в небольшой столовой отдыхать.
Роберт заварил ароматный травяной чай.
— Как ты? Лучше? — его испуганный взгляд заставляет задуматься о своём виде.
Если я похожа на приведение, то они не позволят мне завтра сесть за руль. Нельзя дать им повод усомниться.
— Уже значительно лучше. По большому счёту, это же не моя родная мама, а Кэтрин. Я понимаю, что это ужасное событие, и к детям привязалась. А теперь такие новости. И всё решает тётя. Однако мне надо ехать, пойми, если я не проеду, то станет только хуже.
Пью чай с мёдом и пытаюсь убедить компаньона в своей адекватности.
— Мы с бароном все рассчитали. Смотри, я со старта выезжаю с Эриком, он играет твою роль, у вас будет даже одежда одинаковая. Потом Эд на нашей второй машине привезёт тебя на развилку. Эрик уступает тебе место, и мы едем вдвоём.
— Но ты тяжёлый, машина поедет медленнее, — пытаюсь протестовать, хотя в душе я уже согласилась с этим планом.
— Нет! Ты не сможешь одна. Скажу больше, мы возьмём оружие, гонка обещает быть опасной. Там многие едут вдвоём. У герцога машина на полтонны тяжелее нашей. У короля тоже тяжеловоз. Так что мы в любом случае в фаворе. Не спорь!
— Не буду! Как скажешь! — снимаю полотенце с головы, и мокрые волосы рассыпаются по плечам. Роберт улыбнулся, вздохнул и вышел. Всё же мы не пара, чтобы вот так вместе чаёвничать после бани.
Через час вернулся барон, забрал меня домой к тёте и когда мы уже отъехали от мастерской, прошептал.
— Она умерла. Дознаватель успел снять показания, а потом её начало трясти, и всё, Марселы больше нет. Её похоронят там же, у монастыря, как преступницу.
Сожалею.
— Пока не хочу думать о ней. Она сама всё это сделала с собой. Теперь важно, чтобы на детях эта цепь злобы прервалась и осталась в прошлом. И завтра я всё сделаю для этого.
Шепчу, после бани у меня пока нет сил на бурю эмоций, сейчас я готовлюсь победить. Иначе...
— Нам повезло, что ты есть, Кэти, очень повезло! Я буду молиться за тебя! — от барона услышать такие слова бесценно, стало как-то очень тепло, страх и горечь отступили. Я живая и всё смогу...
Глава 39. Камень
Разумеется, ночью мы плохо спали, сказались переживания и волнение перед стартом. Утром я встала сама, без побудки Жульет. Оделась в мужскую одежду, волосы спрятала под короткий парик.
Есть не хочется, но надо. Лёгкий завтрак на кухне, сама собрала с собой небольшую корзину с едой, воду, салфетки, крем, перчатки. Часы, подаренные вчера бароном. Немного подумав, и плед, кто его знает, дорога непростая, если сломаюсь, то придётся ждать помощь, не хочу мёрзнуть.
Хотела сбежать до того, как тётя проснётся. Но она вышла ко мне.
— Кэти, я очень тебя люблю. Умоляю, хватит нам и одной могилы. Бог с ними с деньгами, мы уедем в Италию.
— Дорогая тётя, Кайл сказал, что мы поедем вдвоём с Робертом. Так что всё будет хорошо. Обещаю. Я как запасной водитель и штурман.
— Благословляю тебя, моя девочка! Сделай этим занудам баранью рожу! Пусть проклятый герцог подавится третьим местом, — неожиданно Матильда проявила свой азарт. Я даже удивилась её ненависти и обрадовалась, что она меня поддержала без условностей и оговорок. Это очень важно для меня сейчас.
— Козью морду! Надо говорить! Сделаю! Люблю тебя, дорогая моя! Очень люблю и не хочу расстраивать, если станет опасно — сойдём с дистанции! Всё, Эд приехал. Я побежала.
Тётя поцеловала меня, и я вышла из дома. Снова слёзы. В таком состоянии только ехать.
— Мадам! Вы готовы? — Эд приоткрыл дверь, эта машина уродливая, но тоже довольно мощная. Но другой у нас нет, а приехать на место, где я поменяюсь местами с Эриком надо. У барона
