Эва размышляла недолго.
– Как думаешь, я подойду?
Сильвия изумленно посмотрела на нее.
– Ты серьезно?
– А почему бы и нет? В конце концов, я тоже в определенном смысле педагог: в прошлом семестре у меня были занятия со студентами, причем исключительно неподатливыми к знаниям, так что это было непросто! – Она рассмеялась.
– Дорогая, ты спасла отборочные матчи нашей гмины! – Сильвия от радости захлопала в ладоши. – Увидишь, это супердети, ты отлично проведешь время. Гарантирую.
Эва кивнула, добавила вишневки и подняла рюмку, провозглашая тост:
– Ну, за мой дебют в роли физкультурницы!
* * *
На следующий день утром на площадке возле школы стояла толпа родителей и детей. Лагерь в деревне в этом году пользовался огромной популярностью. Обычно все, кто не знал, что делать со своими детьми, во время каникул занимали их мелкой работой в поле или по хозяйству. Часто получалось так, что у детей вообще не было отдыха. Благодаря деньгам Европейского союза и средствам, полученным от спонсоров, уже второй год подряд удавалось вытянуть их из дому. В прошлом году Сильвия вела театральный кружок, закончившийся премьерой спектакля по мотивам произведений Тувима и Бжехвы, а в этом году ставку сделали на спорт. Команды мальчиков и девочек в одинаковых футболках с логотипом спонсора, фирмы – изготовителя защитной одежды, как раз садились в автобусы, предоставленные соседней гминой, которая была организатором сегодняшнего турнира.
Эва помогала самым маленьким занимать места в автобусе. Возникла некоторая суета, так как для многих это была первая самостоятельная поездка и некоторые малыши готовы были расплакаться. Эва как раз утешала маленького мальчика. Оторванный от мамы, стоявшей за окном автобуса, он заявил, что никуда не поедет. Она разговаривала с ним и, улыбаясь, рисовала потрясающую картину поездки, пока малыш, помахав волнующейся маме, не согласился сесть на свое место. Эва погладила его по голове и сказала:
– Сейчас поедем, садитесь на свои места.
Сильвия суетилась без устали, разрываясь между детьми и родителями. Наконец отправились. Ехали недолго, через полчаса были уже в Решеле. Дети по очереди выходили из автобуса. Эва ставила их парами, пытаясь совладать со все возрастающим оживлением и криками.
– Ох, Сильвия, это значительно сложнее, чем объяснять студентам основы микологии! – Эва рассмеялась.
– Я тоже так считаю, но не хотела отбить у тебя охоту, – многозначительно подмигнула подруга.
Через несколько часов, счастливые и уставшие, с серебряным кубком за почетное второе место они снова садились в автобус. Эва и Сильвия, надорвавшие горло от криков, которыми поддерживали свои команды, и измученные, как после целого дня тяжелой физической работы, еще должны были передать детей родителям.
Этот день был по-настоящему сумасшедшим. Эва настолько вжилась в роль куратора, что в какой-то момент даже выбежала на поле, чтобы поспорить с судьей, который, по ее мнению, неправильно назначил штрафной. После каждого гола она прыгала как сумасшедшая и немилосердно орала, как лучшие комментаторы, иногда в последний момент сдерживаясь, чтобы не выкрикивать проклятия, как настоящий болельщик. Дети были от нее в восторге. Маленький Михал, которого Эва утешала в автобусе, во время матча команды девочек все время сидел рядом, наблюдая за ее живой реакцией. Когда девочки в последнюю минуту перед свистком забили гол и сравняли счет, Эва с Михалом, к всеобщему восторгу, станцевали дикий танец радости, к которому присоединилась команда мальчиков.
– Давно я так не развлекалась, – прохрипела Эва Сильвии, когда они, наконец собрав детвору, заняли места в автобусе.
Михал всю дорогу сидел возле Эвы и рассказывал о себе и своей семье. Она прекрасно знала его родителей. Магда, которая была чуть старше нее, забеременев, рано вышла замуж, еще в выпускном классе. Она так и не закончила школу, поскольку вскоре после Михася появилось еще двое детей и времени, энергии и силы на сдачу выпускных экзаменов уже не хватало. Жили они в небольшом доме возле дороги на деревню Свента-Липка. Отец Михала решил вести хозяйство новаторским способом и принялся применять экотехнологии. Он выращивал овощи, рапс и как-то справлялся. Маленький Михал очень забавно рассказывал о работе отца. Конечно, он ничего не понимал в экоземледелии, но явно гордился папиными овощами и коровой Малиной – любимым животным в хозяйстве.
Эва была под сильным впечатлением от детей, особенно от Михала. Разговаривая с ним, она думала о том, насколько была несправедлива, равняя всех под одну гребенку. Она все больше убеждалась, что среди местных были и те, кто оставался здесь не потому, что был слишком ленивым или ограниченным, чтобы добиваться большего, – просто эти люди хотели жить в этом месте, делать здесь что-то сто́ящее и со всем этим чудесно справлялись.
– Знаешь, Сильвия, я даже начинаю завидовать, что у тебя такая работа, – сказала она подруге на прощание. – Ты делаешь действительно хорошее дело.
Сильвия только пожала плечами и улыбнулась.
– Да ладно, ничего особенного. Спасибо за помощь, из тебя получился хороший куратор, пани Эва. – И спросила, поцеловав подругу в щеку: – Тебя точно не надо подбросить домой?
– Нет, спасибо. – Эва забросила сумку на плечо. – Хочу пройтись.
– Тогда до следующей вылазки. У нас в плане поездка в аквапарк, так что поищи купальник, – пошутила Сильвия.
А Эва подумала, что это неплохая идея. Дети такие классные, обидно было бы не встретиться с ними снова.
* * *
По дороге домой Эва заметила впереди Марусю с покупками, внешний вид которой поистине взывал к Небу. В солнечном свете ее флуоресцентные гетры и блузка с блестками сверкали, как копеечные украшения.
– Маня, подожди! – закричала Эва, увидев эту экстравагантную фигуру в отдалении. – Ма-а-аня!
Та остановилась, опустив тяжелые сумки на проселочную дорогу.
– Как дела, систер? – спросила она, жуя жвачку, из которой тут же надула большой пузырь. Он лопнул, облепив ей пол-лица тонкой пленкой.
Маруся втянула пузырь в рот и снова начала жевать. Эва смотрела на все это с отвращением.
– Маня, это же негигиенично, – сказала она сестре, которая только пожала плечами.
– Да ладно, не преувеличивай! Негигиенично жевать жвачку с чужого лица. Я уже этого не делаю.
– Боже! – охнула Эва. – А раньше делала?
– Конечно, весь класс делал. – Маня не видела в этом ничего странного. – Знаешь, Эвка, тебе, наверное, кажется, что весь мир должен быть таким же стерильным, как эти твои лаболатории.
– Лаборатории, – машинально исправила Эва. – Запомни, наконец. Впрочем, не важно. Давай сумку, помогу нести. – Она подняла одну и охнула. – Иисус, ты что, купила каменный уголь?
Минуту они шли молча, потом Марыся не выдержала и выпалила:
– Эва, черт, скажи мне честно, ладно? Положа руку на сердце… Ты ходишь с этим Александром?
Эва с трудом сдержала смех.
– Хожу?
– Иисус… Ну, вы встречаетесь? – Марыся закатила глаза, осуждая ее непонимание и общую отсталость.
– Хм…
Эва минуту помолчала. Подобная форма определения отношений двух людей не очень соответствовала тому, что происходило между ней и Алексом, но в определенном смысле Марыся была права, они встречались.
– Ну, в общем, видимо, встречаемся, – признала она, смеясь.
– Yes! – Манька с видом победителя подняла сжатый кулак.
– И что тебя так радует? – удивилась Эва.
– А я поспорила, – ответила та и моментально прикусила язык.
– Что?
– Да нет, ничего такого…
Но от Эвы не удалось так легко отделаться.
– О нет, сестричка, теперь не выкрутишься.
Маня тяжело вздохнула, видя, что Эва не отступится.
– Ну, мы с Ханкой поспорили. Я поставила на то, что вы встречаетесь и ты станешь его женой, а Ханка – что нет. Она считает, что это ме… ме… ме… Черт, как это называется? Меза что-то…
