профессий.
«Time is Alter» — Без изменений. Просто счетчик попыток. И это само по себе странно. Настораживающе странно, ведь способность рассчитана на душу, а душа изменилась после возвышения"
По итогу изучения системы, Саргон сделал для себя вывод:
Пусть герменевтика виртуальности больше не отражала так скрупулезно его успехи, например: «прогресс овладения свитком х процентов» или что-то подобное, Саргон теперь сам мог ощущать неправильность, скованность или иные дискомфортные ощущения.
На его ум и знания наложилась духовная чувствительность. Вкупе с развитой интуицией, это позволяло отбросить системные костыли. Саргон остался благодарен герменевтике за то, что та перестала загонять его в узкие рамки, когда он перестал в них нуждаться.
По крайней мере, в некоторых, так уж точно.
Взамен ему досталась углубленная синергия, развитие наиболее важных или перспективных техник, в отличие от прошлого подхода: «вали кулём, потом разберем», а также возможность максимально усиливать свою культивацию, а не просто скакать по местным рангам. А в понимании нюансов неплохо помогали объяснения системы.
Впрочем, «справка» не хотела или не могла разрешить все его вопросы, поэтому после изучения системы у него осталось множество сложностей, непонятных мест или неясных моментов. Однако лишь на один вопрос Саргон не смог найти вообще никаких ответов, предположений или гипотез.
Если больше нет опыта и системных заданий, то как он будет получать новые баллы в «Time is alter»?
Глава 6
«Даже то, что видишь своими глазами, не всегда истина, так можно ли верить тем, кто нашептывает за спиной?»
Технически, Юлвей нашептывал откуда-то сбоку. Он бормотал не меньше четверти часа, целый кэ, срок горения примитивной палочки благовоний, которую любили жечь местные вместо того, чтобы изобрести механические часы и страдать бессонницей от их тиканья.
Саргону больше не хотелось спать. Тем не менее, он счел справедливым убрать остатки сна и у виновника раннего пробуждения, поэтому тронул вздрогнувшего аристократа за плечо, после чего самым медовым голосом, на который оказался способен, позвал его на утреннее избие… спарринг… Тренировку! Разумеется, тренировку.
— Расскажи мне, что еще важного случилось в отряде или Форте, пока меня не было рядом?
Аристократ пожал плечами. Свою разминку он совершал молча, не выпускал меча из рук, время от времени проваливался в транс. Неплохой прогресс — раньше он не мог совместить медитации с рутинной тренировкой специфических мышц мечника, а теперь, благодаря прошлым подсказкам Саргона, бывший аристократ нет-нет, да умудрялся подать собственную ци в отдельные узлы духовной системы во время замаха.
В бою он умел пользоваться Ци, выплескивать ее на эмоциях в самых сильных, самых изнурительных своих атаках, однако рутина безопасных, «пресных» упражнений гораздо лучше показывала истинный уровень владения линьши.
С первых подсказок Саргона прошло не больше недели, а прогресс уже заметен. Правда, на пользу он ему ещё не пошел: действия смазывались, руку вело, а вокруг угрожающе, но совершенно бесконтрольно, бестолково набухала аура практика на грани перехода в ранг культиватора.
— Прорыв демонов посреди Старого Города стал главной темой, шисюн (старший брат), — Меланхолично ответил он после очередного «успешного» взмаха, однако не забыл во время ответа повернуть лицо к собеседнику и коротко поклониться после, — Помимо этого, нас всех волнует поведение десятника и…
Он вдруг замялся. Саргон поднял бровь.
— Я прошу тебя не относится к моим словам легкомысленно, старший брат. Тебе уже говорили, но… ОНИ ВАРЯТ!!!
Драматичный шепот по накалу походил на крик, а в глазах парня появилось нехарактерное ему выражение: загнанность зверя, эмоциональная жестокость, желание причинить боль. Однако он сдержался и больше ничего не сказал.
— Я проверю их где-нибудь в безлюдном месте. В конце-концов, меньше всего нам нужно, чтобы к следующим волнам кто-нибудь пострадал.
Юлвей слегка расслабился, довольный, что сумел убедить собеседника. А потом вздохнул, когда Саргон молча встал в стойку, поманил к себе. Предстояло опробовать светлую часть Ци — никто не подходил больше единственного в отряде аристократа, которого специально обучали боям с другими практиками.
Схватка не продлилась долго: Юлвея хватило меньше, чем на минуту. Саргон сам не понимал новые пределы, поэтому не мог сходу подстроиться под заведомо более слабого противника. Аристократу не помог даже меч: юноша бледный со взором горящим отбивал лезвие голыми руками.
Он быстро приноровился использовать Ци короткими вспышками, выводить на кончики пальцев излишки бледной, невидимой при солнечном свете духовной энергии.
На защитные свойства сверх пленки «замкнутой системы циркуляции» высвобождаемая Ци никак не влияла — зато усиливала удар, слепила своей странной, плохо осязаемой вспышкой глаза и чувство Ци оппонента, обжигала кожу ладоней даже через лезвие и защитную обмотку рукояти.
Тем не менее, лучше всего новая Ци, ее светлая часть, показала себя против приемов парирования. Юлвей дважды пытался отбить удар своего шисюна собственной странной саблей-киличем, выбранной еще во время первого попадания в арсенал.
Тщетно.
Каждая атака буквально проламывала защиту мечника, не замечала ни сопротивления, ни инерции. Второй раз самому Саргону пришлось остановить движение на полпути, иначе запястье аристократа могло сломаться легче, чем сухая ветка.
Как ни странно, отвод клинком руки Сборщика Ци в движении таких трагедий не содержал. Как и активная защита — ответ ударом или уколом на удар. Свойство светлой Ци проламывать всевозможные защиты или барьеры не распространялось на контрудары.
После мечника подтянулись остальные бойцы, однако и они не показали никаких внятных результатов. Скорее наоборот: именно Юлвей держал пальму первенства в неофициальном турнире: «Первый отряд против Саргона».
Камей полез без предупреждения, в неподражаемой бандитской манере: сзади, в момент уязвимости, со всей силы. Стоило только Юлвею принять на себя завершающий удар Саргона, как топот шагов и рев позади подростка возвестили о новом вызове.
Стиль богомола, несмотря на слабое воплощение в деле кулачного боя, оказался куда более весомым преимуществом, чем наработанные ухватки грязных уличных драк бывшего бандита. Саргон почти не пользовался вспышками Ци: хватало естественного преимущества Сборщика. Даже вступившие в схватку Кань и Уру никак не изменили ситуацию.
От выстрелов пращи уклоняться стало легко и естественно. Стрелковые снаряды самыми первыми теряли эффективность в переходе со ступени на ступень. На высшем уровне победить практика дальнобойными атаки практически нереально, если это не энергетические техники.
Может поэтому меч оставался самым популярным оружием.
Дело не в увеличении мощи. Просто его универсальность меньше всех остальных видов оружия мешала развитию практика: не требовалось ломать рефлексы, слишком сильно подстраиваться под новые возможности тела, а Ци проще пустить течь по кромке, чем обволакивать дубину целиком, компенсировать инерцию копья
