class="p1">«Пускай начнет осваивать способ в целом, а нужные рецепты подобрать будет намного проще. Этим займемся перед самой волной. Время терпит».
— Айра, — она с готовностью бросилась к своему мастеру, уверенная, что сейчас ее очередь.
— Прости, дело срочное, я скоро уйду, — он осторожно, неуверенно погладил ее по голове.
Элами сперва вздрогнула, чуть не отстранилась, однако затем подалась вперед, застенчиво потупила свои пронзительные, злые глаза. Вчера, на эмоциях, девица сама лезла в объятия и шла на контакт, который сейчас считала недопустимым, а себя — недостойной такой степени близости.
— Я чувствую, как растет твоя духовная энергия. Ты на верном пути, я вижу твои старания, — она несмело улыбнулась в ответ на похвалу, — я так понял, ты продвинулась в, мнэ, «варении» с Юншэном? Это хорошо…
— Эта младшая еще тренируется управлять землеройками через «друзей»!
Девочка не утерпела, выпалила фразу, а затем ее холодные янтарные зрачки начали расширяться от осознания и шока.
— Эта ничтожная просит простить ее! Она не хотела перебивать мастера…!
— Я не злюсь, — вздохнул Саргон.
Он не стал пытаться поймать ее, прежде чем Айра бухнулась на колени. Стоит последовательно смягчать нравы и осторожно проявлять заботу, пользоваться «окном Овертона» во благо, иначе беспричинная доброта доведет ее до самобичевания от чужой идеальности или приступов невроза с паранойей.
— Я хотел предложить тебе попробовать один интересный способ тренировок… — начал он объяснять свою идею, когда все страсти улеглись, а сама девочка кратко описала свои успехи в управлении мертвыми и даже живыми телами.
Айра успела неплохо продвинуться в контроле. Землероек, правда, но они млекопитающие, не хуже крыс. Тем более, крыс еще нужно найти, в Лагере Новобранцев бесплатное мясо с деликатесным хвостом сжирают быстрее, чем оно успевает пискнуть. В отличие от несъедобных, вонючих грызунов с лоснящимся жирным мехом и огромными когтями. Эти мелкие эндемики нет-нет, да вылезают на поверхность замерзшей насмерть земли, оставляя маленькие, почти незаметные кратеры замаскированного входа.
Этих существ теневые «друзья» элами могли контролировать не дольше минуты, однако потом свободно возвращались в свое призрачное состояние, без необходимости исчезать. Главная проблема заключалась в контроле самих теней, которые слушали приказы через раз и только строго определенные фразы.
На объяснение задумки Айре ушло ещё полчаса, а сама девушка осталась задумчивой, слегка подавленной и настолько же воодушевленной.
— Все? Теперь мы можем идти? — Камей спрашивал без злобы, но с суетливой поспешностью, обычно ему несвойственной.
Он сидел на чурбаке у входа, занимая место десятника, а рядом стоял стол Бел-Накбу, который откуда-то успел притащить Вань. Его сын как раз и сидел за ним на куче подушек с соседних лежанок, которые варварски бросил прямо на пол.
«Раньше никто не осмелился бы занимать место Акургаля», — с неприятным, ноющим чувством в груди подумал юный практик.
Никаких правил на этот счет не имелось, но ошкуренный чурбан командира Первого Отряда являлся чем-то вроде места кондуктора — формально тебе никто ничего не скажет, просто садиться неловко, даже если никаких кондукторов на этом виде общественного транспорта не имеется вовсе.
Настолько небрежное, естественное посягательство на авторитет лучше любых слов говорило, как глубоко процесс брожения и распада зашел в их Отряде. Ведь имелись и другие признаки, причем задолго до отбытия Саргона на Арену Старого Города.
Мелкие, незаметные жесты, что подрывали авторитет десятника. Мелкие красные линии, что постепенно сдвигались в сторону. Панибратство, манкирование обязанностями, ослабление страха смерти.
Разумеется, большая часть вины за «раскрепощение отряда» так или иначе лежала на самом Саргоне.
Просто потому, что иерархии, опирающейся на силу, он создал альтернативный центр, вторую точку сборки, ни в чем не уступающую старой: ни в командовании, ни в удачных решениях уровня командира, ни в силе, ни в интеллекте.
Даже вовлеченность в дела отряда у него оставалась не меньше, чем у кровно заинтересованного в выживании десятника.
А теперь, после странной выходки Акургаля, его авторитет полностью исчез. И сейчас бывший бандит волновался отнюдь не из-за какого-то там места. Просто он в сухую проигрывал своему малолетнему визави, поэтому всеми силами стремился уйти от справедливой расплаты.
— Да, я немного задержался, нам стоит поторопиться.
— Я сохраню партию, — Кань подозрительно сощурил глаза на своего почти проигравшего оппонента.
— Ха. Да ты только и делаешь, что мухлюешь, подставляешь и разыгрываешь всех в отряде. Когда я приду, сам Митра не вспомнит, как доска выглядела на самом деле. Я приду и начнем заново, — Камей проигнорировал недовольство на лице подростка, пусть и дал себе зарок быть осторожнее по возвращении в казарму.
Они вышли из тесного, мрачного помещения с затхлым, застоявшимся, но все еще холодным воздухом и синхронно вздохнули.
В этот день снег шел сильнее. Опускался на ресницы, хищно кружил в воздухе, задувал в ухо неприятной смесью снегольда, которая таяла внутри и оставляла мерзкое ощущение затекшей в уши воды.
— Скоро здесь начнется зима, — Бывший бандит меланхолично стряхнул с плотного стеганного халата тающие снежинки.
— А сейчас у нас, что, лето? — недоуменно спросил Саргон.
— Осень.
— Насколько хуже все станет?
— Не знаю. Снега будет больше, это точно. Ветер… вряд ли. Думаю, останется тем же. Там, на материке…
— В смысле, в провинции? Ки-Ури, правильно?
— Правильно, — недовольный взгляд сменился хмыком, когда Камей понял, что его напарник действительно не понимает или не знает очевидных реалий.
— Мы вроде как тоже принадлежим провинции. А на деле… Горы вокруг зимних пустошей закрывают материк и от ветра, и от хлада. Даже осенью в центре тепло. Там сейчас урожай кабачков и мангостинов, на юге отходит рамбутан… — он причмокнул, облизал губы и невольно улыбнулся.
— А нас горы не закрывают?
— Подпирают.
— Хреново.
Они вышли за символические казарменные ворота, прошли по краю маленького плаца, чтобы выйти на основную дорогу Форта, Облачную Артерию, справо от которой, прямо перед Старым Городом, и располагалось здание Главной Казармы.
Им не хватило какой-то пары шагов.
Металлически резкий, подавляющий взгляд, ощущение высшего присутствия, безмолвный приказ оставаться на месте — он колючей проволокой опутал их сердца и ноги, заставил дрожать тело в проявлении глубинного биологического страха перед доминантным хищником.
— Куда вы собрались, солдаты?
Голос слишком отличался от давления ауры. Шуршащий, смазанный, пресный. Так звучали бы финансовые отчеты или таблицы с графиками, задумайся кто-нибудь об их олицетворении.
Тем не менее, знакомые обертоны позволяли быстро и безошибочно определить
