бури?
— По дороге есть горные хребты и ущелья, в которых мы пережидаем их.
— Но там ведь нет стены, за которой можно спрятаться? Неужели, в ущелье так безопасно?
— Опасно, конечно, но другого пути у нас нет.
— К чему так рисковать, чтобы добраться сюда?
— Чтобы тебя увидеть! — смеялся Гелиан.
— Ага, как же! Без «секрета предков» трудно вам выживать там, на землях своих!
— Если «почемучка» задает мне глупые вопросы, она получает на них такие же глупые ответы.
— Кто здесь «почемучка», так это ты! — хохотала в ответ Терра, толкая Гелиана локтем в бок. — Думаешь я не знаю, почему ты и твои родственники любят прогуливаться по поселку без сопровождения и совать носы во все дыры?
— Если знаешь, чего меня об этом спрашиваешь? — продолжал смеяться Гелиан.
— А вдруг ты сам признаешься?
— Но ведь так будет не интересно?
Да, так бы ей не было интересно. Не было бы весело.
— Скажи, тебе понравились книги, которые я привез тебе в прошлый раз? — меняя тему разговора, спрашивал Гелиан.
— Конечно! На прошлой неделе благодаря твоей книге «травматология» я вправила вывихнутое плечо нашему лесорубу.
— А разве Прокофья не умеет вправлять вывихи? — спрашивал Гелиан.
— Нет. У нас есть костоправ Енки, но вчера он был пьян в стельку, как, впрочем, и позавчера…
— И поза-позавчера? — улыбнулся Гелиан.
— Да, и всеми днями ранее, — смеялась Терра.
— Теперь ты будешь хлеб у него отбирать?
— Пусть только слово мне поперек скажет! Я быстро его приструню!
— Ты или отец твой? — издевался Гелиан.
— Или отец, если у меня не получится.
— А ты, оказывается, еще и ябеда!
— Я? — хлопала ресницами Терра. — О чем ты! Я вообще тебя не понимаю!
Терра тогда думала, что Гелиан заигрывает с ней. Она-то ведь заигрывала. Но потом Гелиан протягивал Терре новую книгу и, сославшись на то, что он и так уже задержался, быстро откланивался. Терра оставалась одна, прижимая новый подарок к груди, словно дурочка, и грезя дни напролет о Гелиане Птахове.
— Ты никогда не задумывалась, почему в книгах предков написано, что луна белая, а мы с тобой смотрим на синюю луну?
— Почему? — смеялась Терра.
— Потому что изменился газовый состав атмосферы Земли и свет, который отражается от поверхности луны проходя через измененную атмосферу кажется нам синим, а не белым.
Кто из людей, с которыми Терра общалась каждый день, задавал себе этот вопрос? Чего греха таить, сама Терра никогда не задумывалась над этим. А Гелиан задумался и нашел ответ. Этот разговор с ним состоялся три года назад в ночь перед его отъездом домой. Тогда он тоже подарил Терре очередную книгу… «Венерические болезни». Разве это нормально, сидя под деревом при свете луны дарить девушке книгу о «блудных болезнях»? Как будто предупреждение, чем могут закончиться для Терры подобные ночи, проведенные в мимолетной беседе наедине с другими молодыми людьми. Три года назад Терра не уловила подтекст. Три года назад Терра была слишком юна, чтобы читать между строк, она была слишком влюблена, чтобы задавать себе вопросы о том, почему Гелиан Птахов даже не пытался ее поцеловать, хотя Терра сидела к нему ближе, чем следовало и даже намеренно касалась его плеча своим. Теперь ей был известен ответ на этот вопрос: Гелиан не пытался ее поцеловать, потому что не хотел этого.
На протяжении последующих лет Терра всегда вспоминала ту ночь с особым трепетом. Конечно, ведь именно в ту ночь глаза Гелиана в свете луны казались ей неестественно темными, а черные как смоль волосы блестели так ярко, будто их покрыли пылью, сделанной из звезд. От созерцания его профиля в этом свете у Терры замирало сердце. Глупо… Глупо было не заметить, как быстро он ушел после того, как подарил Терре книгу. Глупо было не понять, почему он вернулся ко всем остальным, сидящим в доме и слушающим, как волшебно звучит голос Шанталь, исполняющей любимую песню отца… Гелиан выполнил задачу, хладнокровно впихнув Терре очередной подарок, не проявляя интереса ни к чему, кроме ее познаний в медицине. Песня Шанталь куда больше привлекала его, чем Терра, которая желала получить поцелуй.
Она ощутила, как в груди что-то кольнуло. Странное чувство, ведь на протяжении минувших дней она полагала, что внутри у нее больше ничего не осталось.
Гелиан перевернул страницу и продолжил чтение. Недосягаемый Гелиан. Воплощение девичьих грез и фантазий о мужчине, которого никогда не существовало… Может и влюбленности Терры никогда не существовало? Может, то была болезнь? Одержимость образом, который она придумала сама и вложила в него черты Гелиана Птахова? Понадобился всего один вечер, чтобы Терра излечилась от этой болезни. Понадобился всего один день, чтобы она выросла и потеряла все.
Гелиан вновь перевернул страницу и на этот раз взглянул на Терру. Снова что-то неприятное кольнуло внутри. Она больше не любит его. Она больше не больна им.
— Давно проснулась? — он потер веки и положил книгу на стол.
— Нет.
— Пить хочешь?
— Нет.
— В туалет сходить?
— Нет.
— Тогда, чего ты хочешь? — тихо спросил Гелиан, продолжая пристально на нее смотреть.
— Ничего не хочу, — прошептала она в ответ и отвернулась, устремляя взор в потолок.
— Потушить лампу?
— Можешь не тушить.
Щелчок ручки и тусклый свет погас. Терра продолжала смотреть в поток. Погруженная во мрак этого помещения, пребывая во мраке своего бытия она желала лишь одного: закрыть глаза и снова уснуть. Терра услышала шорох. Гелиан встал со стула. Шаги. Он подошел к ее кровати. Тишина. Он остановился рядом и не двигался. Зачем он подошел? Куда он смотрит и что может рассмотреть в этой кромешной тьме?
— Поплачь, — произнес он очень тихо. — Поплачь… Станет легче…
— Слезы не вернут мне близких.
— Слезы помогут тебе отпустить их…
Терра ничего не ответила. Возможно, Гелиан был прав и ей давно стоило выплеснуть страдания потоком соленой боли. Но в распахнутых глазах по-прежнему не было слез, и сама она уже не понимала, почему их нет.
Раздался шорох. Его сменил скрип. Гелиан присел на стул.
— Попробуй уснуть, — произнес он.
Терра закрыла глаза. Мрак внутри был гораздо гуще того, что царил в этой комнате. Она почувствовала, как проваливается в эту темноту. Она давила на нее тяжестью одеяла, которым Терра была укрыта. Темнота душила ее спертым воздухом, которым Терра дышала. И некуда от темноты этой бежать, и нигде от нее скрыться.
— Зажги лампу, пожалуйста, — едва слыша собственный голос, попросила она.
— Конечно.
Она открыла глаза и повернула голову, пытаясь во тьме различить силуэт Гелиана, однако ничего рассмотреть не смогла. Очертания его фигуры растворились
