рыжей подружке. Значит, Роми вернулась. А может, и не уходила вовсе. Почему бы и нет? От неё с Ллэром вчера разве что искры не сыпались.
Приятная истома сменилась злостью. Мира порывисто села и только тогда заметила, что на коже вновь проступили искрящиеся вены. Страха, как вчера, не было. Гнев, обида, ненависть, раздражение — всё, что угодно, но не страх. Ллэр говорил, что она должна оставаться спокойной несмотря ни на что. Что ж, можно попытаться.
Мира откинулась обратно на подушку, зажмурилась. С шумом втянула воздух, задержала дыхание, медленно выдохнула. Успокоиться не получалось. Перед глазами маячила ухмыляющаяся физиономия Роми, насмехалась и корчила рожи. И сразу захотелось вцепиться ей в горло, пусть это будет последнее, что она сделает в своей никчёмной жизни.
И Мира отчетливо поняла: вчерашнее внимание, терпение, обходительность Ллэра — не больше, чем простая предосторожность. Чтобы с ней не происходило вот такое, как сейчас. По крайней мере пока он не поймёт, что это, и не найдёт способ подчинить и контролировать. Она — всего лишь очередное исследование, чей-то неудавшийся опыт или наоборот удавшийся, от которого хотели избавиться, а Ллэр присвоил его себе, вытащив из таксилёта. На это намекала Роми. Для атради обычная актарионка и правда не важнее морской свинки. Нужна живой не потому что действительно нужна, а потому что Ллэр ещё не наигрался. А потом… Как он вчера сказал? Если она хорошо попросит, ей позволят умереть.
Несколько секунд ушли на бесполезную борьбу. Разум умолял не делать глупостей, что-то внутри сопротивлялось, в висках стучало. Стиснув зубы, Мира заставила себя встать с кровати и дойти до ванной. Открыла кран с холодной водой, плеснула в лицо. Затем выпрямилась, встречаясь взглядом с собственным отражением, и отшатнулась. Кожа уже не светилась, но глаза изменили цвет и были теперь ярко-фиолетовыми.
И опять, как вчера, на смену гневу пришло бессилие.
Она безвольно повисла на раковине, не удержалась, соскользнула на пол. Ванная покачнулась, желудок свело судорогой. Кое-как Мира доползла до унитаза и позволила наконец не сдерживать больше душивший рвотный спазм.
Постепенно в голове прояснялось. Получилось встать, умыться, почистить зубы нашедшимися на полочке новенькой щеткой и пастой, даже принять душ. Практически силой заставить себя снова посмотреть в зеркало. Глаза уже не блестели, зрачки сузились, но радужка осталась тёмно-фиолетовой.
Мира, шатаясь, подошла к тумбе, на которой стопкой лежала новая одежда. Не глядя, нацепила бельё, первые попавшиеся джинсы и футболку, влезла в валявшиеся на полу босоножки, вернулась в комнату, прислонилась к стене.
Адан утверждал, что Плешь что-то с ним сделала, что после неё он обрёл силу и способности. Может, и Мира тоже? Что, если она способна на большее, чем просто светиться, как гирлянда? Просто ещё не знает, как. Не умеет. Но ведь может научиться. Ведь может же? Адан, наверное, сумеет ей объяснить.
Мира замерла, осознавая, что он гораздо ближе, чем могла пожелать — в соседней комнате. Она ощущала его присутствие, будто сама стояла там же. Не видит, но чувствует. И даже голоса за дверью звучали теперь отчетливо.
Первой мыслью было броситься туда, к нему. Мира шагнула, но успела остановиться, едва коснувшись дверной ручки. Что, если ошибается? Что, если Адан — тоже враг?
— Я знаю, как мы с Мирой попали в плешь. Уверен, ты тоже. Я прав?
— Думаю, она вас втащила, — это уже был голос Ллэра. — Страх за свою жизнь спровоцировал её переход. Ты шёл комплектом. Я совсем немножко не успел.
Послышался смешок Роми:
— То есть всё-таки твой эксперимент?
— Не мой.
— Не его, Роми. Но он в курсе, как мы связаны с Мирой и кто стоит за всем этим. Не так ли?
Наверное, Ллэр кивнул в ответ, потому что Роми буркнула:
— Кто бы сомневался.
— Ты сомневалась. — В тоне Адана отчётливо звучал упрек. — Убеждала нас, что с ним говорить не стоит. Лучше бы сразу спокойно всё обсудили, чем…
Послышался чей-то вздох.
— Что ты знаешь про вирус, Ллэр? — спросил Адан.
— Немного. Редкое инфекционное заболевание. Она потеряла сознание прямо на улице, после чего её отвезли в больницу, а уже там проводили исследования. В том числе неофициальные.
Мира нахмурилась. Может, выйти к ним и заявить о своём присутствии, раз они так дружно обсуждают её персону? Она почти успела снова прикоснуться к ручке, когда заговорил Адан:
— Я бы хотел обсудить с тобой наедине, Ллэр…
— Нет! — возмущённо перебила Роми.
— Теперь от неё не избавиться, — сказал Ллэр и абсолютно точно ухмыльнулся. Мира знала это, хотя и не видела его лица.
— Роми, — теперь Адан обращался к рыжей, — ты же терпеть не можешь Миру. А речь пойдёт именно о ней.
Мира довольно улыбнулась. Наконец кто-то признал очевидное. Значит, Адан на её стороне. Не то что Ллэр, которому то ли плевать, то ли его забавляют словесные перепалки. И ещё вопрос, что бы он сделал, если бы явился вчера на пляж чуть раньше. Не факт, что Ллэр выбрал бы её, Миру.
— Она, кстати, тоже не пылает ко мне страстной любовью, — заявила Роми.
— Да. Но вчера именно ты пыталась убить её. И меня. Прости, но всё выглядит…
— Адан, я же уже объясняла. Она умничала, а я хотела поделиться с ней тем, что чувствую в тот момент. Чтобы Мира наконец прозрела. Когда не верят словам, мы используем другие методы. Возможно, море что-то сделало и с этими способностями.
— Море? — спросил Ллэр.
— Да. Море. Я пыталась вчера рассказать, но тебе было не до этого. — Роми злилась, как всегда. А Ллэр как обычно игнорировал её шпильки:
— Что с морем?
— Оно устроило мне внеплановый прилив с усилением части, в которой хочется вспороть себе живот и простирнуть кишки в воде, только бы избавиться от боли. У тебя есть этому объяснения?
— Смесь биополей, — задумчиво пробормотал Ллэр. — То, что тебя опустошил доа. Близость доа. Что угодно. Можем вернуться и поэкспериментировать. Потом.
— Роми, — начал Адан, — я не обвиняю тебя, пойми! Я сам… Не важно. Просто к морю привела нас
