самом великом плане, которым они занимаются. Вопрос лишь в том, в чём заключается его цель? Свержение власти? Как-то… мелковато для хаоса, однако займи они место государя, и достичь цели будет гораздо проще. Однако это лишь проходная цель. Судя по названию, должно быть что-то более грандиозное. Настолько, что они готовы закрыть глаза на разрушенный портал.
И что у меня в голове не укладывалось, так это что меня приказали не трогать. Почему? С какой целью? Решили, что конфликт со мной принесёт ещё больше проблем? Или что если меня не трогать, я сам успокоюсь?
— Почему меня сказали не трогать? — спросил я.
— Я не знаю. Нам не говорят. Мы только делаем, что скажут, и… там участвуем в разных обрядах, когда скажут. Всё!
Не всё, и я очень хочу знать, что ещё, однако я слишком засиделся у всех на виду рядом с ним. Для такого разговора нужно более укромное место, чем ресторан, где ты у всех на виду.
Я поднялся со стула, бросив ему телефон.
— Я буду звонить на него, и ты будешь на мои звонки отвечать, — бросил взгляд на папку. — Можешь оставить её себе, любоваться своими похождениями. Но помни, это копия, и у меня есть оригинал, который станет твоим концом.
С этими словами я вышел из ресторана. Этот Бопковски так и сидел перед папкой, не пошевелившись, даже когда ему принесли заказ.
Всё прошло очень гладко, и можно было порадоваться, что он оказался такой тварью. Теперь оставалось дождаться того момента, когда они вновь все соберутся, и тогда я смогу лично спросить, в чём заключается этот великий план.
Глава 242
Зигфрид тихо крался среди деревьев, держа наготове автомат с глушителем. Лес подходил к городу вплотную, поэтому он оставил машину в пригороде на одной из стоянок среди таких же автомобилей и весь остальной путь проделал пешком. Задача была простой — добыть фотографии поместья Борн.
Тем не менее, он не мог избавиться от неприятного ощущения, когда углубился в лес. Казалось бы, отошёл от города километра на два, но здесь уже не пахло цивилизацией. Возникало стойкое ощущение, будто это место попросту отрезано от всего мира.
От самого леса тянуло чем-то зловещим. Здесь не пели птицы, не стрекотали насекомые и не было видно ни одного животного за всё время, что он пробирался через густые заросли. Лишь шелест листьев разбивал тишину, и тот звучал как шёпот покойников. То и дело по телу пробегали мурашки, а внутренний голос твердил, что кто-то следует за ним по пятам, что вот, прямо сейчас из-за ствола ближайшего дерева выглянет нечто и…
Зигфрид лишь поморщился на эти глупые мысли.
Он был не из пугливых. После встречи с демонами любые другие страхи были лишь неприятной мелочью, не более. Однако и он нет-нет да обернётся, чтобы увидеть, как путь назад буквально закрывают собой стволы деревьев. Сам лес будто пытался поглотить его, закрывая кронами небо, обволакивая его со всех сторон…
Гиблое место рядом. Он на верном пути. То, что он чувствует — это отголоски ужаса и боли, которые принесли в этот мир ублюдки.
До поместья было около десяти километров. Лес то превращался в непроходимые заросли, то становился пустым и редким, где стволы деревьев, будто монументы на кладбище, стояли поодаль друг от друга, пока из-за них не показалось поместье.
Зигфрид присел за стволом ближайшего дерева, внимательно разглядывая поместье, а если точнее, руины здания. Они возвышались в одиночестве, будто монумент прошедшей войне, пугающий даже при дневном свете с пустыми, как глаза покойника, дырами. Из-за чего-то даже солнечный свет не разгонял мрак, который навис над этим местом.
Было видно, что место очень давно пребывало в упадке. Всё давно заросло или разрушилось от старости. Судя по чёрным следам на стенах, здесь когда-то бушевал сильный пожар, но вряд ли именно это стало причиной разрушений.
Зигфрид не спешил. Слишком высока вероятность, что это место может охраняться. И пусть он не видел ни охраны, ни следов, что здесь кто-то был, или камер, однако любая оплошность могла разрушить все их планы и спугнуть секту, за которой они так долго гонялись.
Вместо этого он затаился, внимательно следя за зданием, ища любой признак чужого присутствия. Просидев в кустах неподвижно около часа, он двинулся в обход территории, делая фотографии поместья. По итогу Зигфрид провёл около поместья павших Бруно около четырёх часов. Он сделал снимки всего, что могло представлять интерес, однако так и не вошёл внутрь.
Лишь когда он уходил, почувствовал на себе пристальный взгляд. Так, что сердце забилось у самого горла, а все органы в миг опустились. Он резко обернулся и на какую-то долю секунды увидел прямо за собой два глаза, словно искры, которых… уже не было.
Зигфрид внимательно присматривался к тому месту, где ему показались эти глаза, после чего развернулся и быстрым шагом покинул это место.
Это была обитель зла, обитель боли и ужаса, который смог пронять даже его. Но очень скоро они зачистят это проклятое Императором место.
* * *
Дом Бруно — великий дом, один из крупнейших в государстве, который прекратил своё существование тридцать пять лет назад из-за войны с, кто бы мог подумать, Ристингаузерами. Причиной послужила ссора во время государственного бала, а после конфликт на почве денег.
По крайней мере, так описала произошедшее Марианетта.
— А что была за ссора на балу?
— Один врезался в другого плечом, и они оба облили друг друга шампанским, которое держали в руках.
— И всё? — удивился я глупости причины.
— Нет, не всё. Слово за слово, кто-то из них первым оскорбил мать другого, и дуэль.
— И кто же первый оскорбил?
— Точно сказать сложно, так как свидетели с обеих сторон говорили прямо противоположное.
— Могу догадаться, кто первый начал, — пробормотал я.
— А вот здесь очень спорно, — не согласилась Марианетта. —
