– И им повезло не больше, чем видессианам. Мы, васпуракане, народ упрямый, – возразил Саркис с улыбкой, которая заставила Криспа вспомнить ловкого и худощавого офицера, каким тот когда-то был. Саркис сохранил твердость и ясность ума, но худощавым ему уже никогда не быть. Что ж, Крисп за эти годы тоже не помолодел и хотя прибавил в весе поменьше командира своих кавалеристов, после проведенного в седле дня у него до сих пор ныли все кости.
– Если бы мне сейчас пришлось снова мчаться в столицу от самой кубратской границы, думаю, я помер бы на дороге, – сказал он, вспомнив, как в молодости они проделали этот путь с Саркисом.
– Однако мы ухитрились это сделать, когда были совсем сопляками, – сказал васпураканин и взглянул на свой внушительный живот. – Я бы, пожалуй, и сейчас доскакал, да только угробил бы несколько лошадей, а не себя. Я растолстел, как старик Маммиан, а ведь я куда моложе его.
– Да, время идет. – Крисп вновь взглянул на северо-запад. Да, тучи собираются все гуще. Его лицо исказилось; уж больно зловещей оказалась эта мысль. – И его становится все меньше и у нас, и у армии. Так что если мы не хотим утопить ее в грязи, нам нужно быстро двигаться вперед. Тут ты прав.
Он вновь задумался, не лучше ли было начать кампанию против фанасиотов весной? Проиграть битву еретикам… скверно, но куда опаснее будет отступать в грязи и унижении.
Сделав над собой усилие, он заставил мысли свернуть с опасной тропы.
Теперь слишком поздно мучить себя, мысленно представляя другие варианты. Выбор сделан, остается примириться с его последствиями и сделать все возможное, чтобы придать этим последствиям желаемую форму.
Он повернулся к Саркису:
– Раз склады полностью разграблены, не вижу смысла разбивать здесь лагерь.
Кстати, если солдаты проведут ночь рядом с этом разгромом, это не поднимет им дух. Так что лучше двинуться дальше по запланированному маршруту.
– Есть, ваше величество. Нам нужно добраться до Рогмора послезавтра. Или завтра вечером, если поднажмем. – Саркис на секунду смолк. – Правда, склады в Рогморе тоже сожжены.
– Знаю. Но в Аптосе, насколько мне известно, нет. И если мы станем двигаться быстро, то успеем добраться до складов в Аптосе раньше, чем у нас закончатся взятые в Наколее припасы.
– Хорошо бы, – согласился Саркис. – А если нет, то у нас появится чудесный выбор – или голодать, или реквизировать продовольствие у крестьян.
– Если мы начнем грабить собственных крестьян, то следующим утром в лагере фанасиотов прибавится десять тысяч человек, – возразил Крисп, поморщившись. Уж я лучше отступлю; тогда меня назовут осторожным, но только не злодеем.
– Как скажете, ваше величество. – Саркис склонил голову. Будем надеяться на быстрое и триумфальное наступление, тогда нам не придется тревожиться из-за этого неприятного выбора.
– Надежда – штука прекрасная, – заметил Крисп, – но не помешает также и составить планы на будущее, чтобы несчастье, если оно нас настигнет, не застало нас врасплох только потому, что мы дрыхли, а не шевелили мозгами.
– Разумно, – усмехнулся Саркис. – Кажется, я много раз говорил вам это за прошедшие годы… впрочем, вы всегда были разумны.
– Вот как? Я слышал немало льстивых слов, но любая лесть доставляла мне меньше удовольствия, чем сказанное тобой. Крисп мысленно повторил слова Саркиса: «Он был разумен». Я скорее соглашусь, чтобы на моей мемориальной стеле выбили эти слова, чем ту брехню, что любят высекать каменотесы.
Саркис сложил два пальца в жест, отклоняющий даже случайное упоминание о смерти:
– Желаю вам пережить еще одно поколение каменотесов, ваше величество.
– И ковылять по столичным улицам сгорбленным восьмидесятилетним старикашкой, ты это хотел сказать? Что ж, может быть, твои слова и сбудутся, хотя владыке благому и премудрому известно, что большинству людей не везет настолько. – Крисп посмотрел по сторонам, проверяя, нет ли поблизости Эврипа или Катаколона, и добавил, все равно понизив голос:
– Если меня и в самом деле постигнет такая судьба, то вряд ли мои сыновья будут в восторге.
– Вы сумеете с ними справиться, – уверенно произнес Саркис. Пока что вы справлялись со всем, что благой бог подбрасывал вам на жизненном пути.
– Но это не гарантия, что я и в следующий раз стану победителем, возразил Крисп. – Но, думаю, пока я про это помню, у меня все будет хорошо.
Ладно, довольно чесать языками; чем скорее мы доберемся до Аптоса, тем счастливее я буду.
Прослужив Криспу всю свою жизнь, Саркис научился понимать, когда именно император подразумевает больше, чем произносит.
Он пришпорил своего коня – несмотря на возраст и солидный живот, он не разучился прекрасно держаться в седле и наслаждался ездой на резвом скакуне – и пустил его галопом.
Через несколько секунд горны сигнальщиков пропели новую команду. Солдаты марширующей армии прибавили шаг, словно спасаясь от копящихся за их спинами грозовых туч.
Харас располагался на материковом краю прибрежной равнины.
После него дорога на Рогмор взбиралась на центральное плато, занимающее почти всю площадь западных провинций: более сухое, холмистое и не столь плодородное по сравнению с низинными землями. В долинах рек и там, где дождей выпадало больше среднего, крестьяне собирали один урожай в год, как и в родных краях Криспа. Во всех остальных частях плато трава и кусты росли лучше злаков, поэтому их использовали как обширные пастбища.
Местность на плато Крисп оглядывал с подозрительностью – не потому, что эти края были бедны, а потому что холмисты.
Гораздо больше ему был по душе открытый со всех сторон горизонт – в такой местности пришлось бы изрядно потрудиться, готовя засаду. Тут же, среди холмов, подходящие для засады места попадались через каждые несколько сот шагов.
Он приказал усилить авангард, чтобы не позволить фанасиотам остановить марширующую на Рогмор армию. Когда на плато поднялся последний солдат, он облегченно перевел дух и вознес благодарную молитву Фосу. Если бы еретиками командовал он, то ударил бы по имперской армии как можно раньше и как можно сильнее, а теперь попытка задержать ее на марше стала бы равносильна крупному сражению. Подумав о сражении, он проверил, легко ли вынимается из ножен сабля.
Он, конечно, не чемпион по фехтованию, но если приходится сражаться, вполне может постоять за себя.
Стратегически лидер фанасиотов мыслил так же, как и Крисп, но тактику избрал иную. Вскоре после того, как имперская армия поднялась на плато, в ее арьергарде началась какая-то суматоха. Солдаты Криспа растянулись в колонну более мили длиной, и на выяснение ситуации требовалось определенное время, как если бы армия была длинным, худым и довольно глупым драконом, у которого поступающий от хвоста сигнал долго идет до головы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
