Читаем без скачивания Пришлые и ушлые - Николай Берг

  Немного очумевшая от всего происходящего Галяэль чуть не застонала, когда все тело оказалось словно онемевшим и теперь по нему понеслись мурашки. Когда такое получается с рукой или ногой - и то неприятно, а тут все конечности и туловище туда же!

  - Сейчас будем уходить отсюда. Быстро уходить. Чем быстрее соберешься - тем лучше - словно гвозди в стенку вбил эльф. Галяэль попыталась встать хотя бы на четвереньки, не смогла. Постаралась перевернуться на бок. Почти получилось.

  - Кда? - через силу пошевелился язык во рту.

  - А туда. Где безопаснее - отозвался воин. Шурша своими доспехами присел над Эккой.

  - Я уж думал тебе стрелу в затылок пустить - раздался откуда-то сверху странно знакомый голосок.

  Воин моментально переместился, прикрываясь тушей Шорга. Трактирщик запыхтел, залопотал:

  - Сн! Сн!

  Это почему-то сразу успокоило эльфа и он усмехнулся, не вылезая, впрочем, из-за укрытия. Наверху что-то щелкнуло, зашуршало.

  - Не ширежуй, кучедасик, иса каяя раковня! - отозвался голосок и с чердака ловко и гибко спрыгнул тот самый наглый юнец-полукровка. В руках у него был самострел, не эльфийский, а скорее человеческого производства, а может и орочьего даже. Мощная штуковина.

  - Не ожидал. Почему-то думал, что у тебя лук будет. А ты вон - с арбалетом! - наконец вышел из-за толстяка воин. Теперь он улыбался во весь рот.

  - Так бы ты мне и дал бы тетиву натянуть! Запрыгал бы по комнате, что твой мяч, поди попади! - невесело осклабился полукровка.

  - Пожалуй - кивнул веселый воин.

  - Есть у дроу слабость - все время забывают вверх смотреть - ответно скаля зубы, заметил юнец. Галяэль завозилась, стараясь непослушными руками привести в порядок одежду, но получалось это крайне неудачно - вот натянула платье на коленку - и в декольте вывалилась остроконечная грудка. Трепыхнулась прикрыть сосок - платье свалилось, открывая бедро, гм, до пояса.

  Проклятый полукровка и не подумал отвести глаза, пялился с видом знатока. Это взбесило лекариню. Но сделать она ничего не могла - просто очень быстро убедилась, что все магические способности так же онемели. Как и язык. Как все тело. Хорошее заклинание, надо бы узнать и выучить, пригодится - отстраненно подумала Галяэль, воюя с одеждой и мимолетно допуская совершенно кощунственные мысли, вроде такой, что в чем-то простоватая одежонка людей даже и лучше бывает. Не всегда - но вот сейчас как раз было бы легче.

  - Кто ты? - наконец удалось ей хоть что-то сделать - хотя бы и спросить.

  Воин усмехнулся, отвесил изысканнейший до полного шутовства глубокий поклон и сказал:

  - Всетотжея к вашим услугам!

30.

  Что-то странное показалось ошарашенной эльфийке в этом необычном имени, но растрепанные чувства и очумелое состояние не позволили додумать возникшие огрызки мыслей. Просто отметила, что вроде как знакомо это имя или еще что-то, но самого эльфа она видела точно впервые, память на лица у нее была превосходной. Но сейчас было вовсе не до этого.

  Перво-наперво, ей, как любой женщине, было просто жизненно необходимо привести себя в надлежащий вид, тем более в присутствии низших.

  Единственный, кто никак не обращал на лежащую лекарку пошлого внимания, был толстяк, так неожиданно хорошо известный местной городской охране, а то и тайной страже. Он, морщась и кусая губы, шагал и шагал по свободному пятачку, шатаясь и охая. Но упорно превозмогал свою слабость и последствия парализующей магии илитиири. И Галяэль показалось, что у него с каждым шагом получается все лучше и лучше.

  Воин, приведя в чувство Экку, вернулся к эльфийке, небрежно одернул на ней платье, и равнодушно сказав:

  - Пошевеливайтесь, надо расходиться - повернулся к полуэльфу.

  - Сколько у нас времени - перестав наконец скалить зубы, спросил юнец. Он довольно споро собирал всякие шмотки в комнате.

  - Мало. Если кто что заподозрит - так и совсем нету - поморщился дроу.

  - Ясно. Как пойдем?

  - Двумя парами. Я с Шоргом, ты с эльфиней - как о решенном, сказал воин.

  - Ты про гоблинку забыл.

  - А ну да, с вами потащится. Ты собирай, что взять надо.

  - Доспехи берем?

  - А как хочешь. Мне они без надобности. Кошельки я уже забрал.

  Юнец не стал терять времени зря, а быстро вытряхнул из доспехов и одежды оба трупа, сноровисто расстегивая ремешки, развязывая завязки и словно горох - луская пуговицами.

  - Вот делать тебе больше нечего, балбесу - фыркнул воин, глядя как юнец, не без натуги уложил мертвецов в неприличную позу, которую никак нельзя было назвать двусмысленной.

  - Пусть позлятся. Дроу, когда бесятся, от злости разум теряют.

  - Ну да, зато и искать будут со всем рвением.

  - Ладно, все собрал?

  - Да, в общем. Сейчас еще вот эти шмотки заберу.

  - Тогда пошли.

  Сказать это оказалось легче, чем выполнить. Залезть на чердак для оглушенных вяжущими заклинаниями оказалось очень непросто, особенно трудно пришлось с толстяком. Лестницы-то не оказалось, а с поставленного на стол стула подтянуть свою тушу ему не выходило. Пришлось перекидывать через балку веревку и спускать с чердака в виде противовеса тяжеленный короб с песком, каковой по городскому уложению обязан был иметь против пожара каждый домохозяин, и каковой наконец-то пригодился, хоть и иначе.

  С грехом пополам пробрались по запутанному лабиринту этого чердака, потом чердака соседнего дома, спустились на какие-то темные задворки, заваленные всяким хламом, там обеспокоенный чем-то воин поспешно наложил новые обличия - и Галяэль не без удивления увидела, как толстый Шорг превратился в не менее толстую человеческую бабищу. Сынок заботливо напялил на отца громадных размеров грязное платье, накинул на папашу очень потрепанный платок бурых цветов и толстяк теперь стал вылитой базарной торговкой. Экка получила себе облик весьма некрасивой человеческой девчонки, немытой и конопатой впридачу, и соответствующее платьишко, себя Галяэль видеть не могла, но судя по тряпкам, которые ей подал с ироничным поклоном воин со странным именем, она тоже стала человеческой самкой из нижних слоев городской бедноты. Ношеные тряпки даже в руки брать было неприятно, но выбирать не приходилось. Утешало только то, что воин и юнец после переодевания и быстрой работы воина над новым обликом оказались кошмарного вида нищими старушенциями самого гадкого облика.

  - Кинжальчик мой любезный верни! - заявила конопатая замарашка голосом Экки.

  - Потом - неожиданным мужским баритоном ответила ей ветхая старуха.

  Вторая старушенция захихикала, но харя ее осталась совершенно недвижимой.

  - Не хочу тут магией светиться, делаю только накладные рожи, ничего другого, потому не разговаривать. Не корчить гримас. Не привлекать внимание! Идти тихо, спокойно. Мы с Блуднем прикрываем. Все, тронулись - и воин отодвинул в сторону широкую трухлявую доску забора. Толстуха со стоном протиснулась боком, Галяэль попыталась скользнуть легко, но не получилось. А еле волочившая ноги Экка и вовсе шлепнулась, зацепившись за перекладину.

  Проулок был грязным и пустым, только на углу сидел в луже и мычал что-то невразумительно пьяный оборванец. Ловкие старухи просочились сквозь дыру и заковыляли впереди. Шагах в десяти, немного слишком уж уверенно, не по старушачьи.. Остальные, охая и хромая на обе ноги поплелись следом. На то, чтобы просто переставлять ноги, уходили все силы, и потому эльфийка не смогла бы потом рассказать, где и как они шли.

  А шли долго и какими- то кривыми улочками и переулками, пару раз спускались. Пару раз взбирались куда-то по узеньким ветхим лестницам. Прохожие совершенно не обращали внимания на затрапезных путников, благо большая часть из них были одеты так же и выглядели схоже. Раз попался городской стражник, да еще вроде вдали мелькнул спешивший куда-то патруэль дроу, но далеко - и пути были в разные стороны.

  Когда Галяэль уже с ног валилась, наконец-то шедшие впереди старухи шмыгнули в дверцу-калитку, трое шедших следом последовали примеру и оказались в чистеньком маленьком дворике. Опрятная такая бедность - вот что первым делом пришло в голову эльфийке, когда она со стоном села прямо на землю. Толстуха рядом просто свалилась плашмя. Ее лицо сползло, словно ставшая жидкой маска, и теперь рядом с лекаркой лежал одетый в нелепый бабий наряд Шорг. Трактирщик был в полуобморочном состоянии, бледно-серый с бескровными губами.

  Старуха, меняя свою физиономию на смазливую мордашку Блудня кинулась к лежащему, приподняла голову.

  - Кинжальчик верни - проскрипела неугомонная Экка. Эльфийка хотела было цыкнуть на служанку, но сил не было на это вовсе.

  - Придется еще поднапрячься - безжалостно заявил воин, уже стянувший с себя тряпки старухиного наряда.