— Мужайтесь, дитя мое, — сказал старик ласково. — Ваконда милостив и всемогущ, он посылает испытания своим избранникам.
— Два часа тому назад я возвратился в наше селение, тревожный и печальный. Даже забыв проститься с друзьями, я поспешил в свою хижину. Отец моего отца ожидал меня. Мрачный и печальный сидел он на пороге нашей хижины и встал, увидев меня. По грустному взгляду, который он устремил на меня, я понял, что у него печальные вести. Куга-гандэ старейшина, в его словах нельзя сомневаться. Вот что я узнал от него. Два дня, скрываясь в чаще кустарников, он не спускал глаз с хижины поселенца на Ветряной реке. Вечером другого дня, когда еще луна не взошла, послышался тихий свист неподалеку от его дома и показался бледнолицый в одежде лесного охотника с винтовкой в руках. За дальностью расстояния различить черты его лица было невозможно. Почти в ту же минуту отворилась дверь хижины и оттуда выскользнул человек. Это был сам Лагренэ.
— Уверены ли вы в том, что говорите? — спросил дед с живостью.
— Куга-гандэ узнал его, — ответил вождь просто.
— Продолжайте.
— Он подошел к неизвестному человеку, и долго они о чем-то шептались, потом они расстались, обменявшись словами, которые были произнесены так громко, что старейшина Куга-гандэ ясно их расслышал. Эти слова, заключавшие, вероятно, суть их переговоров, заключались в следующем: «Так вы даете мне честное слово, что она будет в целости и невредимости?» — «Клянусь, что она будет пользоваться у меня полным уважением, как будто моя сестра или дочь», — ответил охотник.
Поселенец одобрительно кивнул головой и, возвратясь в хижину, запер за собой дверь. Охотник скрылся в лесу.
Прошло два часа. Почти в ту самую минуту, когда раздался первый крик филина, старейшина, неподвижно остававшийся в чаще, навострив уши и глаза, вдруг услышал далекий шум, который быстро приближался, потому что люди, не боясь нападения, не принимали никаких мер предосторожности. Вскоре они появились. Их было по крайней мере тридцать человек, и все бледнолицые, вооруженные винтовками. Молча окружили они хижину и, по данному одним из них сигналу, бросились на штурм с обеих сторон.
Лагренэ со своими работниками защищались, как люди, захваченные врасплох во время сна, то есть плохо, без всякого порядка и единодушия.
Нападающие вскоре вошли в хижину; отец моего отца ясно слышал возню и суматоху, но не счел благоразумным покидать свое убежище. Он был один и не мог оказать никакой действенной помощи, да и, помимо всего прочего, это дело его не касалось, поскольку происходило между бледнолицыми, и вмешательство индейца было бы всеми принято с недоброжелательством. Менее чем через час охотники вышли из хижины, унося с собой женщину, лишившуюся чувств и закутанную в одеяло. Вполне довольные успехом своего предприятия, они удалились, даже не заперев за собой двери. Куга-гандэ оставался неподвижным в своем убежище еще около двух часов. Убедившись за это время, что похитители, кто бы они ни были, совсем ушли и больше не возвратятся, он решился войти в хижину.
Внутри царил страшный беспорядок: повсюду валялись разбитая посуда, сломанная мебель; хозяин, его жена и прислуга были крепко связаны и с заткнутыми ртами лежали на полу. Старейшина поспешил развести огонь, чтобы действовать при его свете, потом освободил жителей хижины; все они были так крепко связаны веревками из лиан, что прошло более двадцати минут, прежде чем они смогли пошевелиться.
Жена поселенца плакала и ломала себе руки, осыпая упреками своего мужа, вероломство которого было причиной погибели его племянницы. Не могу повторить ее слов, но, вероятно, вы и сами догадываетесь.
— Что же отвечал на это ее муж? — спросил Франсуа Бержэ.
— Ничего; он был ошеломлен и оставался неподвижен, как громом пораженный. Наконец он, по-видимому, собрался с силами. Куга-гандэ предложил преследовать похитителей, но поселенец отказался под тем предлогом, что, вероятно, они так хитро скрыли свои следы, что все труды пропадут понапрасну, и уверял, что Бог поможет и никакое преступление не останется безнаказанным. Куга-гандэ понял, что его присутствие неприятно и, холодно простившись с хозяином, ушел. Но все же он хотел узнать последнее слово этого темного дела. Он не вернулся домой, а смело отправился по следам разбойников. Не опасаясь погони, они оставляли за собой широкие следы; пренебрегая всякими мерами предосторожности, они шли прямой дорогой и вышли из леса прямо к берегу Миссури. Для старейшины это служило ясным доказательством того, что похитителями были те самые страшные разбойники во главе со своим неуловимым вожаком, перед которым дрожат все воины, бледнолицые или краснокожие, живущие в прериях.
— Том Митчелл? — прошептал дед.
— Он самый. Старейшина продолжал свои исследования по обеим сторонам реки на протяжении многих миль, но безуспешно, и потому он вернулся назад в свое селение в ожидании моего приезда. Вот и все. Так ли я говорил, товарищи и братья?
Наступило молчание. Вдруг Бержэ Франсуа воскликнул:
— Надо положить этому конец! Я первый и единственный виновник этого несчастья. Ни под каким предлогом мне не следовало расставаться с дочерью. Моя обязанность отыскать ее. Клянусь, я найду ее — или погибну! Не теряя ни минуты я отправлюсь в путь. Благодарю, вождь, за точные сведения, я воспользуюсь ими.
Он было двинулся с места, но Оливье тихо удержал его и сказал:
— Простите, что я осмеливаюсь вмешаться в такое важное семейное дело, касающееся вас лично. Дружба, соединяющая меня с вашим сыном, ваш родственный прием дают мне право считать себя как бы членом вашего семейного совета и, если вам угодно выслушать меня, подать вам добрый совет.
— Говорите, — ответил старый охотник. — Ваш совет будет принят в соображение моим отцом и мной.
С почтительным поклоном молодой человек сказал:
— С величайшим вниманием я выслушал факты, сообщенные вождем, и со своей стороны совершенно уверен в их достоверности. Но из всего услышанного я вывел заключение, что нападение разбойников, задуманное ими с участием переселенца, его нежелание или, скорее, положительный отказ преследовать их скрывают не только измену, но и какую-то тайну, которую прежде всего следует разъяснить.
— К сожалению, мы разделяем ваше мнение, — сказал дед с горестью, — измена до такой степени поразительна, что и сомневаться нельзя.
— Так и вы признаете здесь измену?
— Недостойную, подлую измену! — воскликнул Франсуа, ударив кулаком по столу.
— Вы позволите мне продолжать?
— Пожалуйста!
— В таком случае вы лучше всякого другого можете понять справедливость моего мнения, что кто бы ни были ваши враги, но их шпионы окружают вас, следят за вашими действиями и немедленно дают о том отчет. И десяти минут не пройдет после того, как вы пуститесь в погоню за хищником, а его шпионы или товарищи будут преследовать вас.
