трескает что-нибудь из своего заплечного мешка. Не удивлюсь, если у нее там месячный запас бэнто[9].
– Возможно, – неуверенно сказала я. – Я беспокоюсь за нее.
– Не стоит. Саммер позаботится о Саммер.
Было здорово стоять на мелком гравии, не ощущать покачивания кемпера и рычания двигателя под сиденьями. Каньон выглядел фотогенично, точно мы стояли перед зеленым экраном, на который накладывали изображение идеального пейзажа Юты при идеальной погоде. Я потянулась и сказала:
– Какие планы?
– Это не ограбление, Саманта. Мы заходим внутрь и спрашиваем, где размещаются собаки. Говорим, что приехали за псом, и, вероятно, подписываем бумаги. Затем, если все идет хорошо, забираем его и уезжаем.
– А Саммер?
– Она пусть здесь остается. Документы на машину и страховку я выкрала, когда она думала, что я сплю.
– Ты это сделала?
– Ну кто-то должен был.
– И мы просто уедем и бросим ее?
– Хочешь пропахать вместе с ней без малого четыре тысячи километров? Кто знает, что ей в голову взбредет.
Да. Да, мне этого хотелось. Я не была готова остаться наедине с Холли. А Саммер мне нравилась. Вот и все. В каком-то смысле Холли казалась более чужой. Моя Холли спала в пестрой футболке с кошками. Она часто носила джинсы и шла на занятия без лифчика, не накрашенная, собрав волосы в хвост. Я искала в ее лице приметы моей некогда задорной подруги. Она стала стройнее, угловатее и носила бледно-желтую блузку на пуговицах. Эта строгая особа была мне незнакома. У этой женщины не было чувства юмора.
– Холли, мы не можем вот так бросить ее здесь.
– А я думаю, Саманта, можем. Что она вообще делает в нашей компании? У нее что, нет известных друзей, которым она может досаждать? Она непредсказуема и, возможно, нестабильна. Все эти ароматические масла и мази, которыми она вечно натирается, – это, наверное, галлюциногены.
– Ты рассуждаешь как моя бабушка. Она просто кажется потерянной.
Холли пригладила волосы, что было равносильно снятию серег перед потасовкой в баре в стиле кантри-вестерн.
– Потерянной, как ты, Сэм? С ней ты чувствуешь себя лучше?
– Вау, Холли.
Я отшатнулась. Это получилось непроизвольно.
– Признайся, Сэм. Тебе тошно при мысли оказаться со мной в одном пространстве. Ты предпочла бы компанию этой ходячей катастрофы.
Я стиснула руки, чтобы не тряслись от разочарования. Конечно, она была права. Ей всегда удавалось раскусить меня – и снова подступила печаль.
– Может, Саммер и ходячая катастрофа, но, по крайней мере, она не такая…
Злая? Жесткая? Серьезная? На мгновение я замялась. Следующее слово могло навсегда изменить наши отношения. Если я собираюсь навесить ярлык на Холли, лучше быть осмотрительной, потому что как только слово будет произнесено, она никогда не даст мне о нем забыть.
В тишине я услышала позади себя голос Саммер:
– Не обзываться. Мусор не бросать. Старое не поминать. Не забывайте правила. И, Холли, перестань расставлять ловушки для Саманты, используя меня в качестве приманки. Она не такая сильная, как кажется.
Яркое солнце Юты высветило морщины на серьезном лице Саммер. Морщины, которые возникли, как у всех нас, смертных, из смеси радости, печали и поражения. Меня, точно катапультой, выбросило в детство, на школьную площадку, и я снова ощутила боль от слов девочек, которые говорили, что джинсы у меня коротковаты, а «колесо» получается отстойно.
Она посмотрела на нас обеих.
– Я вернулась за солнечными очками. Здешнее солнце – жесть.
Уходя, она достала из сумки папку с документами на машину и страховкой и подняла ее прямо над головой, держа мускулистой рукой. Это был достойный щелчок по носу юридической пташки, и мне подумалось: «Очко в пользу Саммер».
– Черт. Ну и шельма, – сказала Холли. – Как думаешь, она много слышала?
– Какая разница, Холли? Зато я все слышала.
Глава 14
Отвергни, прежде чем тебя отвергнут
Холли и я, с насупившимися послебатальными лицами, стояли в информационном центре, расположенном в центре Каньона Ангела, возможно, самого милосердного места в мире. Словно в подтверждение нашей мелочной сущности, сотрудник вел через сувенирный магазин белую короткошерстную собаку, у которой не было передней лапы. Посетители останавливались и гладили неопрятное животное, точно оно было знаме- нитостью.
«Лучшие друзья» – хорошо отлаженная машина. Стоило объяснить цель приезда, и нас радушно приняли, проинформировали и доставили до места. Арахис, как выяснилось, находился в ветеринарной клинике на вершине каньона. Нас провели к микроавтобусу, который курсировал по территории и должен был высадить нас у клиники. Мне хотелось только одного – увидеть Арахиса. Позвонить Кэти по FaceTime. Внимательно рассмотреть цвет ее кожи, самой понять, как у нее дела.
Если мы нуждались в напоминаниях о вздорности наших разногласий, тут они были на каждом шагу. Энтузиасты, основавшие «Пристанище» посреди величественных холмов и долин Юты, начинали дело с минимумом человеческих и финансовых ресурсов. Но у них была миссия – спасать жи- вотных.
– Скандально известные бойцовые собаки Майкла Вика прибыли обрести покой и пройти реабилитацию, – сказал гид, и я удивилась, что никогда раньше не слышала об этом месте. Меня, жительницу Висконсина, привыкшую к равнинным лугам и красным амбарам, ошеломляла неоглядность каньона и неба. Я вдохнула сухой воздух и почувствовала, как с каждым поворотом колес мир становится все больше.
Я предвкушала триумф в поисках Арахиса и поклялась, что не позволю Холли, которая, поминутно глядя на часы, выставила режим жесткого хронометража, по крайней мере в ближайший час действовать мне на нервы. Пока микроавтобус, подпрыгивая, взбирался по грунтовой дороге к вершине каньона, я решила попрактиковаться в технике, которой научилась у социального работника, помогавшего мне после смерти Джеффа. Она объяснила, как в школе Мэдди общаться с родителями-доброхотами, которые лезли ко мне с участием.
– Попробуй повторять фразу, которая не будет звучать так, будто ты что-то объясняешь, защищаешься или оправдываешься, – сказала она. – Если тебя достают, просто скажи: «Спасибо».
– Спасибо, и все? – сказала я с сомнением.
– Попробуй – это работает.
У нее были короткие волосы с седой прядью в челке, очки в тонкой оправе и знающий вид. Ее звали Луиза, и она говорила не спеша.
– Есть фразы и слова, которые полезны в разных случаях. Держи.
Она протянула мне блокнот с опасно острым карандашом и сказала:
– Запиши их, а потом мы попрактикуемся. Готова? Как я уже сказала, «Спасибо» – это раз. Также возьми на заметку: «Все мы разные»; «Приму к сведению»; «Хм-м-м, я об этом подумаю», а если услышишь что-то обидное, говори: «Чеши к барсукам» и больше ничего не добавляй.
– Чеши к барсукам?
– Слушай, необоснованно агрессивный
