- Тони, ты себя видел в зеркало?
- Нет, а что?
- Ты похож на сверкающую лампочку. Что-то случилось?
Я улыбнулся шире.
- Да, Эндрю, но это я могу сказать только одному человеку.
- Тони… я, наверное, должен был сказать чуть раньше… - он стал серьезным и нахмурился. Но я не дал ему закончить.
- Марс, все, что я хотел - я уже знаю, и то, что не хотел - он рассказал мне сам. – Андре, шокированно смотрел на меня, а я открыл дверь и, балансируя подносом, вошел в комнату. Мой мышонок еще спал.
Я поставил поднос и подошел к музыкальному центру, нашел последний альбом «Baiser» и включил тот самый трек с балладой. Сильный, мелодичный голос Лофа плавно заполнил комнату. Я не фанат «Baiser», но иногда Лоф и Стоун выдают такое, что мне хочется вырвать свои зелено-синие пряди.
Я повернулся к проснувшемуся мышонку и, улыбаясь, тихо зашептал слова, делая медленные шаги в его сторону:
- Я люблю тебя. Я только что это понял. Как молния посреди голубого неба. И пусть она соединит нас навсегда. Прошьет насквозь. Твоя и моя любовь.
Дальше Лоф пел один, потому что Шел подскочил и, путаясь в одеяле, обнял меня и прямо в губы:
- Люблю тебя.
- И я люблю тебя, Шел. – Нужно было видеть его лицо, он смотрел на меня и пытался дать себе поверить, боролся за это со своей слишком взрослой рациональной сущностью. И я наклонился и накрыл его губы. Помогая решиться. Помогая самому себе и не отдавая отчета в том, что увяз в этих чувствах уже давно. С самого первого взгляда в эти необычные карие глаза. С самого первого поцелуя…
После бурного завтрака мы спустились вниз к ребятам.
- О! Я теперь точно знаю, кто съел круассаны! – воскликнул Кот. Я оглянулся на Шела, а он, смеясь, слизал у меня, видимо, шоколад с щеки. Все застыли, а я немного повернул голову и накрыл его губы.
- Ничего себе…
Я оторвался от сладких шоколадных губ и обратился к ребятам.
- У меня к вам очень серьезный разговор, мальчики.
Они тут же стали серьезными и расселись по своим местам. Кот, правда, немного дулся и бубнил.
- Что случилось, Тони? – спросил не выдержавший Бетховен.
- У нас будут очень напряженные две недели. Сначала фотосессия, я думаю, даже две, потом несколько интервью и выходов в свет, не по клубам, а именно те тусовки, на которых я, да и вы, не любим появляться. Дальше будет несколько концертов, два небольших и один полный, на два часа - не меньше. Поэтому мне нужна серьезная команда, собранная, та, которую я всегда уважал, и мы будем репетировать до седьмого пота… - я сглотнул и продолжил.
– Вопросы?
- К чему ты нас готовишь, папа? - немного насмешливо спросил Кот, но я по глазам Бетховена видел, знает он, к чему я их готовлю.
- Возможной… - начал, было, он. Но я качнул головой.
- Мне нужно, чтобы вы, ребята, были уверены в своем будущем, чтобы вы точно знали, хотите ли продолжать. Раньше я щадил вас, и мы не участвовали ни в чем подобном, держались особняком, но пора выводить вас в свет, в тот свет, в котором вы еще не купались. – Я говорил твердо, как всегда немного высокомерно, но вот улыбнуться не смог.
В этой комнате три человека знают, что это начало конца для «L'iris noir».
Глава 15. Самый сложный момент.
- Да, Тома, да.
Я уже полчаса не мог добиться от этого человека положительного ответа. Мне хотелось для Ноэля эксклюзива, а кто, кроме Тома, может сделать ему прекрасную фотосессию? Конечно, в нашем бизнесе много отличных фотохудожников, но Тома самый-самый.
– Боже! Ну, хорошо, скажи мне сам, чего ты хочешь, раз не денег? – я вытянул ноги и откинулся на спинку кресла. Гудела голова, и хотелось спать. Но еще больше хотелось в теплые объятия Шела. Ноэля.
Я про себя называл его именно этим именем. Он считает, что оно ему не подходит, но мне кажется, это имя как он сам. Такое же мягкое и нежное, милое, чистое.
– Да? Что? Тооома… ладно. Я согласен. Сделаешь все в лучшем виде, и потом я отдамся в твои руки. Отлично. – Я нажал на сброс и прикрыл глаза. Горло першило, нужно пополоскать или выпить микстуру.
Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел Итон. Я везде узнаю этот дорогой запах сигарет вперемешку с такой же дорогой туалетной водой.
- Как переговоры? – наклоняясь надо мной, тихо спросил он.
- Тома невыносим. Сказал, что снимет мою группу и отдельно каждого только при условии, что я потом выступлю в роли его куколки на очередной его выставке. – Я не открывал глаза. Дядя провел рукой по моим волосам.
- Это хорошая цена.
- Зная Тома, он сделает из меня эльфа, и я буду красоваться чем-нибудь прозрачным, еле прикрывающим стратегически важные места… - устало выдохнул я. – Можно найти другого, но Тома профессионал в своем деле. Что там со строительством? – перешел я на такую же насущную тему, как и фотосет.
- Не думай хотя бы об этом, я сделаю все сам.
Я, наконец, открыл глаза.
– Выглядишь усталым. – Констатировал и так известный факт Итон. Я улыбнулся.
- Не только выгляжу.
- И голос хриплый, больше чем обычно. – Он достал из моей сумки флакон с микстурой и протянул мне, я уже профессионально открыл и сделал один глоток. Жидкость разлилась по гортани и как будто обволакивала ее шелком. Я вздохнул.
– Тебе нужно отдохнуть.
- Итон, мне некогда отдыхать. Мне столько нужно сделать.
- Я знаю, но если ты свалишься от усталости посреди концерта, который, кстати, будет через два дня, это не пойдет на пользу ни тебе, ни ребятам. – Немного хмурясь, проговорил дядя. Я поднял руку и провел по морщинке между его бровей. Он смотрел внимательно.
- Я устал. – Прошептал я.
- Горе ты мое непослушное. Иди сюда. – Итон аккуратно приподнял меня и пересел со мной на диванчик в углу кабинета.
– Поспи.
- Мне через час нужно быть в студии, у меня встреча с Вороном.
- Подождет твой Птах. – Тихо мне в висок, а я как будто в какой-то серой тине.
Я проснулся от легкого поглаживания по предплечью. Было тепло и уютно, как в детстве. Я улыбнулся.
- Привет. – Просипел я.
- Привет. – Раздался тихий голос Ноэля. Я распахнул глаза. Итон сидел на диванчике, я лежал у него на коленях, а Ноэль сидел рядом на полу. Дядя тоже спал.
