Затем Рейд обратился к Мэгги.
– Пусть он отдохнет, но я бы посоветовал не давать ему спать еще несколько часов. Не думаю, чтобы у него было сотрясение мозга, но лучше не рисковать.
Рейд ушел, и следующие несколько часов Мэгги провела с сыном. Затем Ти уснул, и Мэгги наконец смогла пойти к себе и отдохнуть. Она хотела найти и поблагодарить Рейда за помощь, но нигде не нашла его. Как это похоже на него, подумала Мэгги. А ведь у нее столько вопросов к нему. Мэгги и раньше часто думала о том, кем же он был на самом деле, а после сегодняшнего его поступка ей нетерпелось поговорить с ним по душам.
Тем временем утро уже перешло в полдень, и Мэгги отправилась готовить обед. Накормив обедом мальчиков, она вернулась на кухню, чтобы накрыть стол для Рейда. Вскоре он пришел.
– Как себя чувствует Ти? – спросил он.
– Неплохо, но жалуется на боли в груди.
– Это из-за ребер. Они будут беспокоить его еще пару недель. Но особенно серьезных повреждений у него нет.
Он повернулся к плите и принюхался.
– Пахнет восхитительно.
– Не заговаривайте мне зубы. Не думайте, что вам удастся избежать моих вопросов, – решительно сказала Мэгги.
– Что вы имеете в виду? – он смотрел на нее с такой невинностью, что было ясно – она наигранна.
Мэгги нахмурилась.
– Вы хорошо понимаете, о чем я спрашиваю. Вы доктор, не так ли?
– Был, – резко ответил Рейд.
– Был? Вы оставили это занятие?
– Позвольте мне сказать следующее: я больше не практикую. Но я действительно кое-что помню, и у меня была большая практика с переломами.
Мэгги продолжала, насупившись, смотреть на него.
– Я не понимаю, почему…
– Почему, что?
– Почему вы оставили медицину? Почему вы скитаетесь, как простой бродяга?
– Да, когда-то я был доктором, а теперь я просто бродяга.
– Но это бессмысленно. Наверное, война что-то изменила в вашей жизни. Может быть, вы потеряли квалификацию. – Она замолчала, понимая, что ее слова звучат бестактно. – Извините, я не хотела.
Рейд неожиданно усмехнулся.
– Я понимаю ход ваших рассуждений. Вы думали, раз я не способен к работе на ферме, то значит, я образованный, бесполезный тип, который когда-то, должно быть, имел много денег и никогда не заботился о куске хлеба.
Мэгги покраснела.
– Да, я так подумала, но я это не сказала.
– Мне нравится в вас, что вы, похоже, не способны лгать. Так как насчет обеда?
– Мистер Прескот, если вы думаете, что так просто уйдете от ответа, то вы ошибаетесь. – Мэгги села за стол напротив него.
– Почему? – Рейд нахмурился.
– Потому что должно быть еще что-то, еще какая-то причина. Почему вы такой скрытный?
– Я не скрытный, – резко ответил он. – Я просто не вижу причин сидеть здесь и рассуждать о прошлом. Я предпочитаю забыть о нем.
– Это невозможно. Никто не может забыть. Это все равно что уничтожить часть самого себя.
– Может быть, так лучше, – сказал он холодно.
– Нет! Так нельзя!
Рейд наклонился к ней, глаза его смотрели напряженно.
– Это возможно тогда, когда вам не нравится человек, которым вы были. Если вы хотите избавиться от него, ото всего, что он сделал или не сделал.
Мэгги откинулась назад, скрестив руки на груди и спокойно глядя на Рейда.
– Вам до сих пор еще мешает это. Если вы хотите убежать от прошлого, значит, вы не можете его забыть. Вы позволяете ему контролировать себя.
– На каком основании вы настаиваете на этом разговоре?
– Потому что ваше молчание вредит вам и другим людям. – Мэгги наклонилась вперед, упираясь ладонями в стол. – Вы могли бы так много сделать для людей. Почему вы все бросили?
Рейд с шумом встал, оттолкнув стул.
– Неужели вы не понимаете? Не все такие сильные, как вы. Большинство просто сдаются.
– Но не вы. Я не верю в это.
Рейд цинично усмехнулся.
– Это потому, что вы приписываете свои собственные качества другим людям. Вы женщина, которая во всем может увидеть хорошую сторону. Вы не умеете быть слабой. Вы не сдаетесь и не убегаете потому, что ваша жизнь разбита. Вы закатываете рукава и принимаетесь за работу. Но не все так умеют. Не у всех найдется решительность и мужество начать сначала. – Он отвернулся и почти перешел на шепот.
Мэгги не шевелясь внимательно смотрела на него. Ей стало ясно, что его мучает какая-то трагедия. Она очень хотела знать, что случилось в его жизни, что заставило его чувствовать себя таким одиноким и уничтоженным. Но раз Рейд так упорно не хочет об этом говорить, она не имеет права лезть в его душу. Она смутилась. К ее удивлению, Рейд вдруг сел за стол и начал говорить.
– Я присоединился к армии, когда началась война. Я думал, что смогу спасать жизнь людям, что я смогу помочь Югу, своему народу и всему тому, что я любил. – Он опустил голову, голос его дрогнул.
– Простите, мне не следовало настаивать, – проговорила Мэгги.
– Нет, вы имеете право знать. Я вмешался в вашу жизнь, поэтому имеет значение, что я за человек.
– Я знаю, что вы за человек. Вы добрый и порядочный, и чтобы вы мне ни рассказали, я не изменю своего мнения о вас. – Она открыто и доверительно посмотрела на него.
Рейд взглянул ей в глаза и почувствовал непреодолимое желание рассказать этой женщине, умеющей сочувствовать и понимать, о мучительном бремени прошлого, о грехах и печалях, которые давят на него, доводя его в последние годы до мертвенного оцепенения.
– Я работал в полевом госпитале в течение четырех лет, – начал Рейд. – Это был ад. Такого кошмара мне еще не доводилось видеть в жизни. Я ампутировал руки, ноги, кисти, ступни, в общем все, что подлежало удалению. Я пытался на скорую руку чинить людей, но многие умирали, солдат за солдатом, позже мальчик за мальчиком, янки и конфедераты – между их стонами и болью, криками и бредом, проклятьями и мольбами не было никакой разницы. – Он замолчал, погрузившись в мрачные воспоминания. – Я перестал быть врачом, я превратился в мясника. Бывали случаи, когда тем, кого я спас, лучше было бы умереть с чувством собственного достоинства, чем продолжать бессмысленное существование.
Сердце Мэгги переполнилось сочувствием к Рейду, и она взяла его руку в свою.
– Должно быть, это было ужасно. Он крепко сжал ее пальцы.
– Я был доктором! – вырвалось у него. – Мне было поручено спасать жизни людей. Но это была бойня, предназначение которой – умерщвлять людей без лекарств, облегчающих боль, без хлороформа, порой без бинтов…
– Но ведь вы спасали жизни, – запротестовала Мэгги. – Без вашей помощи многие могли бы умереть. На Юге есть жены, матери, сестры, которые благодарны вам за то, что вы вернули им их мужчин. Вы не убивали, вы спасали.
