– Никто таким не станет, – решительно вставила Жо со своего хозяйского места за столом. – Поверьте мне. Вы никогда не сможете быть достаточно богатыми, сильными или взрослыми, чтобы никогда ни в ком не нуждаться. – Она бросила взгляд на Мэгги: – А, вы, молодая леди, должны быть благодарны за помощь брату, а не выражать недовольства по этому поводу.
– Да, мама. – В словах Мэгги чувствовалось раскаяние. – Извини, Гидеон. – Она улыбнулась ему, состроив гримасу маленькой девочки, как бывало в детстве: свела глаза к носу и высунула язык.
Гидеон рассмеялся.
– Я принимаю извинения в таком виде, в каком ты их принесла.
После окончания обеда Гидеон собрал всех детей на улице, а женщины принялись убирать посуду. Позже, днем, разгоряченный и потный от шумных игр в прятки и пятнашки, он отошел в сторону, чтобы спокойно за ними понаблюдать. Ему не терпелось поговорить с Тэсс. Оглянувшись по сторонам, он увидел ее. Она сидела на перекладине крыльца и безучастно глядела в одну точку, очевидно, размышляя. Гидеон вспомнил, какой обеспокоенной и тихой она была во время обеда. Она и сейчас была просто не похожа на себя.
– О чем задумались? – подойдя к ней, спокойно спросил Гидеон.
Тэсс вздрогнула. Раздумывая о проблемах, связанных с налогами, она даже не заметила, как к ней подошел Гидеон.
– Ах, – она попыталась улыбнуться. – Вы испугали меня.
– Извините. Я не хотел. – Он поднялся по ступенькам, стирая со лба пот, неловко себя чувствуя перед ней за свой взъерошенный вид. «Тэсс никогда не видела меня в приличном виде, – печально подумал Гидеон. – Никогда не видела меня приглаженным и чистым, одетым в костюм и с цветами в руках, как она привыкла видеть Шела и других своих кавалеров до замужества». Жаль, что Гидеон не мог прийти к ней с букетом прекрасно пахнущих роз или ирисов на длинных стеблях. Он назвал бы ее мисс Тэсс и сказал бы, как она красива. Он не стал бы говорить с ней о хозяйственных делах.
Они молчали. Гидеон наблюдал за Ти, Джинни и Уиллом, которые играли невдалеке, затем искоса посмотрел на Тэсс.
– Я заметил, что вы за обедом мало что говорили. Что-нибудь случилось?
Тэсс испуганно на него посмотрела.
– Я… ну, нет, конечно, нет. Что может случиться?
– Я не знаю. Я думаю, что вы чем-то обеспокоены, недовольны или больны. Вы совсем не похожи на себя.
– У меня все хорошо, – поспешно сказала Тэсс, но в ее голосе слышалась неестественность, и это обеспокоило его. – Вы слишком много о нас беспокоитесь.
– Я не могу не беспокоиться, – возразил он, – Тэсс, я чувствую, что вас что-то волнует.
Тэсс колебалась, испытывая искушение выложить свои новости этому сочувствующему человеку. Но она покачала головой.
– Нет, правда, Гидеон, этот вопрос я должна решить сама.
– Что?
– Нет, честное слово, Гидеон, вы и так уже много сделали для меня.
– Но я хочу помочь вам, разве вы не понимаете?
Он обеспокоенно посмотрел на нее, и Тэсс очень хотела выложить ему все свои тревоги. Он всегда был таким сильным и находчивым. Возможно, он каким-то образом нашел бы способ помочь ей.
Но Тэсс знала, что этим она проявит свою слабость. Гидеон не обязан принимать на свои плечи ее груз.
– Я знаю, но…
– Пожалуйста, позвольте мне помочь вам. – Его голос звучал тихо и убедительно.
Тэсс устало посмотрела на него.
– Я… это бесполезно. Вы ничем не сможете мне помочь, и никто не сможет.
Гидеон встревожился не на шутку.
– Почему? Что вы имеете в виду?
– Я, ах, Гидеон, – у нее перехватило дыхание, и глаза наполнились слезами. Она опять покачала головой. Тэсс просто не имела права потерять самообладание перед ним.
– Тэсс! – Явно расстроенный Гидеон приблизился к ней.
Она глубоко вздохнула, затем быстро сказала:
– Я боюсь, что потеряю дом.
– Что? – Гидеон уставился на нее. – Что вы сказали?
– Мой дом. Они повысили налоги, и я не могу заплатить их. Они заберут его у меня.
– Но почему?
– Так хочет Бентон Конвей.
– Конвей! – Отвращение исказило черты лица Гидеона.
– Он хотел, чтобы я продала ему дом. Он только наполовину принадлежит мне: папа оставил его нам с мамой пополам, но мама согласится продать его, если я попрошу ее об этом. Я сказала ему, что не согласна. Тогда он намекнул своим друзьям-янки, чтобы они повысили налоги настолько, чтобы я не могла оплатить их. Они отберут дом у меня, а затем он сможет его дешево купить.
– Почему вы не сказали мне этого раньше? Господи, Тэсс, сколько времени вы тащите этот груз на себе, сохраняя его в секрете?
– Я не знаю. Две или три недели, кажется. Я надеялась, что они не сделают этого, но в пятницу получила уведомление о налоге, который так повысился, что я не смогу оплатить его.
– Что ж, этого не случится. Мы не позволим этому произойти.
При виде страха в глазах Тэсс, Гидеон почувствовал ужасное желание разорвать кое-кого на куски. Жаль, что этот скользкий Бентон Конвей не находится здесь прямо сейчас.
– Но как мы можем остановить его? У меня нет таких больших денег. Мы немного получили за плантацию, и потом у нас много долгов. Мы почти все потратили. Я думала зарабатывать шитьем – я довольно прилично умею шить, – но это не может собрать достаточно денег. Кроме того, миссис Боулин уже занимается этим, а она лучшая швея в городе. Беттина Криер открыла пансион. Может, нам тоже так сделать, но я не могу представить, что на это скажет мама. Но все равно мы не сможем быстро заработать столько денег, чтобы оплатить долги.
Тэсс решила не говорить о гнусных предложениях Конвея, которые помогли бы ей сохранить дом. Ее единственным достоянием сейчас были красота и общительность. И сейчас она могла использовать эти качества, чтобы спасти свой дом – нужно было стать любовницей Бентона.
Но она даже думать не могла о том, чтобы этот отвратительный мужчина коснулся ее. Все в нем отталкивало ее. Она не представляла, как Линнет терпит его в постели. Сможет ли она вынести это ради спасения своего дома и спокойствия матери и дочери?
Конечно, это не означает для нее гибели, но могут распространиться слухи, даже если Конвей не будет болтливым, в чем она сомневалась. В городе, таком маленьком, как Пайн-Крик, трудно было что-то скрыть, и его визиты будут замечены. Вскоре все будут знать и начнут избегать ее. Хуже того, начнут не замечать Джинни и ее мать. При мысли, что люди начнут пренебрегать Амандой Колдуэлл или Джинни услышит, как ее мать называют шлюхой Бентона Конвея, у нее скрутило желудок. Она также представила, с каким презрением на нее будет смотреть Гидеон. Нет, ничего не стоило таких жертв, даже дом. Не глядя на Гидеона, Тэсс продолжала:
