и независимая, ворочаешь большим бизнесом, строишь планы на мировое господство и все в таком духе. И что о тебе есть кому позаботиться, я тоже видел — не слепой. Но если тебе вдруг что-то понадобится — все, что угодно, в любое время — просто позвони мне и разреши тебе помочь. Сейчас и… — пауза, вдох сквозь зубы, — потом. Хорошо?
«Потом» — это когда я рожу?
Мне хватает ума не задать уточняющий вопрос.
— Персики, дорогой? — Чтобы как-то сбавить градус внутреннего напряжения, пытаюсь осторожно шутить.
— Здесь полно фруктов, Валерия, что хочешь? На завтрак не обещаю, но на ужин будут у тебя на столе.
Он всегда такой серьезный.
Я знаю, что должна просто поблагодарить его за участие и попытку облегчить мою беременную реальность, но язык не поворачивается казать: «Спасибо, мне ничего не нужно». Даже в моей голове это звучит настолько фальшиво, что даже бразильская мыльная опера кажется венцом актерского мастерства.
— Привези мне лучше местный «Старбакс». — Хотя, конечно, это довольно сложно. — И жареные каштаны.
— Договорились. И, Валерия… Приезжай на конюшни, ладно? Всегда, когда тебе захочется. Пришли СМСку, хотя бы за час — к твоему приезду все подготовят.
— Я здесь чувствую себя какой-то ВИП-персоной.
— Тебя это так обременяет?
— Не-а. — Довольно жмурюсь и накидываю на плечо невесомое пушистое одеяло. Мне здесь и правда нравится, будет страшным лицемерием делать вид, что я приехала с большим одолжением. Будь моя воля — я бы проводила здесь все свободное время. — Умеете вы, Вадим Александрович, женщин заманивать в свою берлогу.
— Очевидно, что нет. — Смешок, но с горчинкой. — Отдыхай, Валерия. У нас разница во времени — шесть часов, тебе уже дано спать пора.
— Удачи с американскими снобами. Если дела пойдут совсем плохо — обращайся в католическую веру и поминай Деву Марию через слово.
— Весь мой штат старался, разрабатывал несколько вариантов более выгодных условий, а дело, оказывается, в Деве Марии. — Он приглушенно, явно, чтобы не разбудить Стасю, смеется.
— Дело всегда в женщине, Авдеев. — Хочу подавить зевок, потому что этот кристально чистый воздух, умиротворение природы и убаюкивающий баритон Авдеева превратили меня в сонную соню. — Спокойной ночи. То есть, в смысле — приятного аппетита.
— Хороших снов, Валерия.
Я не решаюсь первой нажать кнопку отбоя, просто смотрю на экран, на котором маленькие циферки до сих пор ведут отсчет нашего разговора. Одна секунда, две, три…
Конец вызова.
Глава четырнадцатая: Лори
Я делаю исключение из правил и на следующий день валяюсь в кровати, как говорится, до победного. Открываю глаза по привычке около семи утра, но потом, устроившись удобнее в берлоге из подушек, решаю послать к черту розовеющее небо и решаю доспать. Когда открываю глаза в следующий раз, на часах уже почти одиннадцать. Потягиваюсь, не вылезая из кровати делаю трехминутную гимнастику для мышц всего тела.
Беру телефон, который всегда кладу рядом.
Даже странно, что меня до сих пор никто не домогается. Ни миллиона пропущенных с работы (даже в воскресенье это вообще нормальная практика), ни строчки от Авдеева и Шутова. С Димой мы в последний раз переписывались вчера днем — он, как и обещал, прислал сообщение, что уже приземлился, прошел регистрацию и заселяется в гостиницу. Спросил, как я себя чувствую и все ли у меня в порядке. Я написала, что собираюсь быть ленивцем все выходные, он прислал парочку выражающих понимание смайликов и замолчал.
О том, что я планирую провести время на территории Авдеева, он, конечно, в курсе.
Как и о том, что его само здесь нет и как гром среди ясного он нагрянуть тоже не может.
Я принимаю душ, привожу в порядок волосы и немного кручусь перед зеркалом, разглядывая свой действительно немного округлившийся живот. Хотя, если перестать выпячивать его как ненормальная, распрямить плечи и выровнять спину, то из глубоко беременной женщины я снова превращаюсь в стройняшку. Хотя после того, какими офонаревшими глазами Шутов смотрел на мой живот и на изображение ребенка на экране, я стала иначе относится к возможным не самым эстетическим изменениям в моем теле. Теперь это уже не кажется концом света. У меня же там целый ребенок: с нервной системой, с лицом и пальцами, и ушами. Это все должно куда-то помещаться.
Вздыхаю, снова немного «надуваю» живот и поглаживаю этот маленький бугорок.
Повинуюсь импульсу, делаю фото в зеркале и скидываю Диме с припиской: «Теперь я понимаю, почему тюлени с такими довольными мордами спят на боку».
Спускаюсь вниз, накинув поверх топа и пижамных штанов теплый свитер, хотя в этом нет большой необходимости — в доме тепло и уютно, а с улицы умопомрачительно пахнет едой. Выглядываю на крыльцо, где уже крутится Левченко, явно поджидая, когда проснётся моя в край обнаглевшая физиономия.
— Доброе утро, Валерия Дмитриевна. Завтрак вас уже заждался.
— Я слышу этот запах, с ума сойти можно. — Действительно сглатываю полный рот слюны.
Он проводит меня до беседки, где уже накрыт стол и на пластине из натурального агата стоит полный чайник зеленого чая с ломтиками каких-то фруктов. Через минуту симпатичная женщина приносит две огромных тарелки: одна с овсянкой, ломтиком красной рыбы с гриля и поджаренными овощами, другая — с сырниками в сливочном соусе. Спрашивает, не нужно ли мне еще чего-то, но я только бесконечно искренне благодарю ее за все это. Наверняка стоило больших усилий выдерживать завтрак теплым и свежим почти до обеда.
Успеваю съесть примерно половину, когда краем уха ловлю шум двигателя.
Наверное, приехал кто-то из посетителей? Хотя вчера здесь была только одна пожилая пара, а сегодня так и вообще никого не видно, кроме работников.
Продолжаю есть, но какой-то неприятное ощущение в районе затылка мешает проглотить.
Приходится запить его чаем и оглянуться.
«Попугай».
Идет в мою сторону в модных бриджах, куртке и сапогах для верховой езды.
Волосы собраны в такой гладкий пучок, что он кажется почти глянцевым.
Выглядит дружелюбной.
Левченко успевает перехватить ее на половине пути, что-то говорит и показывает в сторону конюшен. Она кивает пару раз, но потом все равно обходит его и уверенно идет в мою сторону.
— Доброе утро, — улыбается самой журнальной из журнальных улыбок. Я видела ее фото в инстаграме всего раз, в тот день, когда узнала ее имя от Марины, но почему-то уверена, что это одна и та же улыбка, что и на рекламных постах ее личного косметического бренда.
— Доброе, — улыбаюсь в ответ. Сейчас, когда прошел первый шок, еда снова потихоньку начинает возвращаться
