– Мне тоже.
– Мы сейчас узнаем это.
Сказав это, Винсент позвонил.
– Скажите, пожалуйста, – спросил он вошедшего лакея, – правда ли, что наш друг, который сейчас вышел отсюда, приходил сюда сегодня вечером спрашивать обо мне?
Шарль глядел на брата удивленно.
– Ваш друг, господин Андре? Он не приходил сегодня.
– Вы его хорошо знаете?
– О, господин Андре здесь бывает почти каждую ночь.
– Понятно.
Когда лакей вышел, Винсент обратился к Шарлю:
– Вот новость, – сказал он.
– Я поражен, – отвечал Шарль.
– Боже мой! Неужели Андре кутит? Надо увидеться с Маргаритой.
В эту минуту лакей снова вошел, говоря:
– Вас спрашивает один господин. Вы ждете господина Поля?
– Да-да. Введите его.
Лакей сразу же ушел и минуту спустя ввел Панафье. Последний осмотрелся вокруг и был удивлен, увидев братьев одних.
– Кого вы ищете? – спросил Винсент.
– Но ведь вы не одни?
– Одни. Мы хотели задать вам тот же вопрос. Вы поймали его?
– Кого? – спросил Панафье.
– Как – кого? Аббата!
– Ну, – вскрикнул Панафье, – признаюсь, я ничего не понимаю! Мы не нашли аббата в игорном доме, хотя мы знали, что он был там. Когда же мы вышли, то Деталь сказал нам, что видел вас идущими вместе с аббатом.
– Нас?! – вскричали в один голос братья.
– Да. Но не заметил, чтобы вас кто-нибудь сопровождал.
– Это какая-то мистификация, – с досадой сказал Шарль. – Мы вышли с Андре, нашим зятем, который так же, как и мы, пришел посмотреть этот интересный игорный дом.
– А этот дурак Пьер, видя нас выходящими с посторонним, подошел посмотреть на нас чуть ли не вплотную.
– Он даже сказал мне, что вы ему подали знак, который обозначал, что вы его поймали – не занимайся, мол, этим больше.
– Он точно сошел с ума. Я сделал ему знак, что это мы и чтобы он остался на своем посту. Разве он не знает аббата?
– Он знает его, но мало, а Ладеш был со мной. А этот дурак по знаку, который вы ему сделали, понял, что как будто бы не нужно больше наблюдать и что аббат уже ушел.
– Согласитесь, что это смешно.
– Да, это правда, – озабоченно сказал Панафье.
Он был сильно раздосадован, что позволил обмануть себя, таким образом, и что все приготовления не привели ни к чему. Он даже не смел больше защищаться, и братья, видя его смущение, сжалились над ним.
– Послушайте, господин Панафье. Ну, не успели сегодня, успеем в другой раз. Не стоит отчаиваться из-за таких пустяков.
– Простите меня! Вы слишком добры ко мне. Я был глуп сегодня и предпочитаю, чтобы вы мне это сказали.
– Хватит, – прервал его Винсент, – садитесь за стол и поужинаем. То, что не удалось сегодня, удастся завтра. Он постоянно там бывает?
– Да, постоянно. Я расспросил, и мне сказали, что он приходил сегодня вечером и даже много выиграл, но никто не заметил, как он ушел. Этот глупец принял за него вашего зятя. Впрочем, извините меня, пожалуйста, господа, я поступил, как дурак.
– Но это совсем не ваша вина.
– Наоборот, именно моя. Нужно быть совершенно безумным, чтобы воображать, что вы могли выйти с этим человеком. Я должен был подумать, что этот дурак ошибся.
– Но если они оба говорят, что он пришел и что его не видели выходившим, то из этого нужно сделать вывод, что есть другой выход.
– Нет-нет, я отлично знаю дом. Все это просто немыслимо.
– Где ваши помощники?
– Внизу, в фиакре.
– Отпустите их и поужинаем.
– Хорошо.
Сказав это, Панафье вышел. Но Ладеша и Деталя не было в фиакре, так как напротив была открыта лавка, и они зашли туда, чтобы убить время.
– Вы можете идти, – с гневом сказал Панафье, входя в лавку, и, повернувшись к великану, прибавил:
– Ты, Пьер, редкостный дурак. Благодаря тебе дело расстроилось.
– Как, разве его там нет? – спросил Ладеш.
– Нет, он и не думал там быть. А ты, дурак, принял за аббата одного друга этих молодых людей.
Деталь покраснел, потом побледнел, выслушивая упреки Панафье. Он даже не в состоянии был ответить на его слова.
– Я увижусь с вами завтра, и придется начать все сначала, – сказал Панафье, уходя.
– Ну, мой милый, – сказал Ладеш своему другу, когда Панафье ушел, – выпить необходимо – это тебя развлечет.
– Мне никогда не приходилось выслушивать столько, – проговорил Пьер.
– Не обращай на это внимания, старина, а лучше слушай меня. За экипаж заплачено, а мы отправимся домой пешком и по дороге поговорим.
Ладеш позвал кучера и отпустил его. Затем, заплатив за выпитое вино, взял под руку своего друга и потащил его за собой на бульвар.
– Ну, старина, помнишь, что я тебе говорил недавно? Поговорим об этом снова. Одно из двух: или ты был небрежен, или ты был глуп.
– Что же я могу тебе сказать? В полночь легко ошибиться. Ведь люди не омнибусы, они не прикрепляют у себя на лбу фонарей.
– Нет, сознайся, что ты был небрежен.
– Ну, да, пожалуй. Может быть.
– Кроме того, старина, вот что я думал. Если бы они поймали аббата, то мы были бы им больше не нужны, а так как произошла ошибка, ты сохранил нам на некоторое время работу.
– Да, это правда, – наивно порадовался Пьер.
– Итак, я возвращаюсь к тому, что уже сказал. Если в их интересах поймать аббата, то в интересах аббата – суметь спрятаться. Поэтому, будучи ловкими, мы можем работать на одного и предупредить другого, конечно, за подходящую плату.
– Что ты говоришь?!
– Это удивительно, как ты мало думаешь! Завтра в 2 часа я отправлюсь туда и узнаю, что делать. Согласен ли ты идти со мной?
– Да, конечно.
– В таком случае, зайдем, выпьем немного.
В это же время Панафье возвратился к братьям Лебрен, говоря, что надеется в скором времени добиться удачи, решившись изменить тактику, чтобы найти того, на кого он смотрел, как на убийцу мадам Мазель.
По окончании ужина братья расстались с Панафье, назначив свидание на послезавтра, так как Винсент, старший из братьев, решил отправиться завтра к сестре узнать, насколько правдиво то, что они узнали от лакея в ресторане. Между тем Панафье с беспокойством говорил себе: «Каким образом мог он ускользнуть от нас? Но я отплачу ему».
Глава 20. Бог благословляет большие семьи
Прежде чем начать вторую часть этой истории, мы должны извиниться перед читателем за те картины, которые показаны ему, но истинная история, которую мы рассказываем, заставляет нас описывать условия, в которых жили герои нашего рассказа. Чтобы уничтожить зло, необходимо показать на него. Чтобы залечить рану, надо знать ее глубину. Надо на все смотреть открытыми глазами – мы это и стараемся делать; в этом заключается неблагодарный труд нашей истории. В настоящее время он почти окончен, и самые ужасные сцены в этой книге будут происходить в обстановке более мягкой.
