– Это очень странно.
– Представь, какое впечатление это произвело на меня, когда я в первый раз увидела его в таком состоянии. Придя в себя, он спросил, что он делал, и когда я посоветовала ему обратиться к врачу, он ответил, что уже советовался с известными врачами и что его болезнь неизлечима. Он сказал мне, что эти кризисы совершенно безопасны, но в то же время их ничем нельзя предотвратить. Но так как они могли испугать меня, особенно в том положении, в каком я тогда была, он уговорил меня сделать отдельную спальню.
– Какая страшная болезнь! Я боюсь за тебя!
– Боишься?
– Да, боюсь.
– Но ведь я уже сказала тебе, что мне ничто не угрожает. Что же касается его, то это другое дело. Что бы он ни говорил, я боюсь и никогда не оставлю его. Я заставила его не закрывать тяжелую портьеру на стеклянной двери, потому что когда сквозь кисею вижу его склонившимся над столом, я спокойна.
– А часто с ним бывают такие припадки?
– В последнее время они стали реже, но все равно я не могу оставить его.
– Бедняжка!
– Я нисколько не заслуживаю сожаления. Дорогой Андре делает все возможное, чтобы избавить меня от этого тяжелого зрелища.
Винсент молчал, думая о том, что услышал. Сперва он хотел услышать подтверждение того, о чем узнал, путешествуя по улице Омер. Но настойчивый труд Андре по приумножению его состояния, спокойствие в доме, ужасные галлюцинации, сопровождаемые обмороком, – все это противоречило его первым предположениям.
– Но мне кажется, что ты не совсем благоразумно поступаешь, оставляя мужа одного. Это может быть опасно, так как какой-нибудь кризис, более сильный, чем предыдущий, может потребовать помощи, а оказать ее вовремя не будет возможности.
– Я предвидела это. В комнате возле его спальни находится одна женщина, которой приказано предупредить меня, если она услышит шум.
– Но какая же будет польза, если он запрется у себя?
– Дело в том, что я без его ведома приказала сделать второй ключ.
– Это хорошо. Кстати, я совсем не знаю вашего дома.
– Ты еще ни разу не был у нас здесь?
– Нет, я был только один раз на большом обеде, и ты не показывала мне своей половины.
– О-о, у меня очень хорошо! Ты увидишь это. Мне здесь очень нравится: комнаты веселые, до Елисейских полей недалеко, воздух чистый, и я хотела бы прожить здесь до конца своей жизни. Давай выпьем кофе, а потом я покажу тебе мой маленький дворец.
Несколько минут спустя молодая женщина показывала брату хорошенький особняк, который они занимали. Это был один из тех особняков, фасад которых выходил на Елисейские поля, а вход был с параллельной улицы. Попасть в него можно было, пройдя через двор, мимо дома привратника. В глубине двора находился маленький сад, так что особняк стоял посреди двух садов. Поднявшись по лесенке в несколько ступенек, вы входили в переднюю, представляющую зимний сад; направо была столовая, отделанная старинным дубом с развешанными по стенам расписными блюдами и тарелками. Средняя дверь вела в гостиную, отделанную в современном стиле. Комнаты второго этажа были так же роскошны, как и комнаты первого. Лестница оканчивалась маленькой площадкой, на которую выходила только одна дверь – вход в приемную гостиную. Вторая маленькая дверь, скрытая под обоями, вела в комнаты хозяина и хозяйки.
Маргарита показала брату маленький рабочий кабинет своего мужа, в котором находились копии лучших произведений живописи и скульптуры. Туалетная комната, находящаяся рядом с кабинетом, была вся отделана мрамором. Налево стояло громадное зеркало, а направо – ванна из черного мрамора. Сам кабинет был самой простой и в то же время – самой богатой из комнат. Он был обит тисненой кожей, а в простенке помещалось большое венецианское зеркало в рамке из черного дуба. Перед окном стоял громадный дубовый стол, заваленный книгами и бумагами.
– Вот тут он работает каждый вечер, – сказала Маргарита брату, указывая на стол.
– Но что же он делает?
– Он занимается большим историческим сочинением, для которого ему необходимы спокойствие и тишина.
Винсент с удивлением оглядывался вокруг.
– Что с тобой? – спросила его сестра.
– Я должен сказать тебе правду, – ответил Винсент. – Я задаюсь вопросом: как вы можете позволить себе такую роскошь?
– Но ведь я объяснила тебе это.
– Объяснила. Это правда. Но я помню маленькую квартирку на улице Барбетт.
– Понимаешь, я не все тебе сказала. У Андре есть тетка, которая до тех пор, пока он был холостой, ничего ему не давала, но как только он женился, сделала ему большой подарок.
– Да, подарок наверняка очень большой.
– Она подарила двести тысяч франков.
– Ты видела это?
– Что – «это»?
– Я хочу сказать – ты знаешь тетку?
– Нет, она живет в Савое и очень стара.
– Тебе это рассказал Андре?
– Конечно, но что с тобой?
– Признаюсь, дорогая Маргарита, ваш дом, вся эта роскошь пугают меня.
– Почему?
– Я говорю тебе, дорогая Маргарита, все, что думаю, и надеюсь, ты не передашь моих слов Андре, но я боюсь, что какой-нибудь поворот судьбы изменит все.
– Никогда!
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю, что Андре часто говорил и теперь говорит, что все находящееся здесь – наше состояние, что все принадлежит нам, то есть – мне и моему ребенку, что никогда он не тронет этого даже из-за самого выгодного дела.
Винсент очень боялся показать свои опасения и поэтому сделал вид, что удовлетворен ответом сестры.
– Тем лучше, – проговорил он, – это меня совершенно успокаивает, и я очень доволен, Маргарита, видя тебя такой счастливой.
– Не правда ли, Винсент, у нас маленький дворец?
– Да, это все великолепно.
– И ты видишь, как все удобно сделано!
– Да, но здесь есть один маленький недостаток.
– Какой?
– Чтобы войти в спальню, нужно пройти через гостиную и туалетную комнату.
– Да нет же – есть другой вход. Посмотри.
Говоря это, Маргарита открыла дверь в стене напротив кровати, выходившую в длинную галерею.
– Что это такое? – спросил он.
– Это галерея, которая служит террасой и на которую выходят двери обоих половин нашей квартиры.
– Это великолепно!
– Так как прислуга вынуждена ходить по большой лестнице, то Андре приказал сделать здесь двери.
Говоря это, молодая женщина показала своему брату маленькую дверь в углублении.
– А! Так это он приказал сделать маленькую дверь?
– Да, она выходит на черную лестницу, которая ведет на верхний этаж, где помещается прислуга. Впрочем, сейчас все изменено, и прислуга помещается внизу, в левой половине дома, – под моими комнатами. Андре это больше устраивает, так как он спит по утрам, и постоянное хождение прислуги будит его. Кроме того, с тех пор, как у меня ребенок, я не люблю ездить в театр, и когда Андре ездит туда, то возвращается по этой лестнице.
