В число турецких офицеров, получивших приглашение на этот праздник, попал, к его величайшему удивлению, и Сади-бей, новый офицер башибузуков.
Получив пригласительный билет, он с удивлением покачал головой. Как удостоился он такой необыкновенной чести, такого отличия, когда ему до сих пор не приходилось входить ни в малейшие отношения с английским посольством? Он не делал визитов в тех кругах, не заводил знакомства ни с одним из офицеров или членом посольства!
Ошибки никак не могло произойти, так как его имя и звание были отчетливо обозначены на билете! Что теперь было делать?
Сади отправился к товарищу своему Зора-бею, у которого он застал Гассана, адъютанта принца Юсуфа-Изеддина.
Друзья радушно поздоровались.
– Я пришел к тебе с вопросом, – начал Сади, обращаясь к Зоре, – я не знаю, каким образом я удостоился чести быть приглашенным и что мне тут делать? – При этом он достал приглашение из кармана.
Зора-бей улыбнулся.
– Что там у тебя такое? – спросил он.
– Гм, довольно загадочная история, мой друг! – продолжал Сади. – Приглашение на летний праздник английского посланника.
– И ты также? – заметил Зора-бей со смехом.
– И ты? Что это значит? Чему вы так смеетесь? – спросил Сади обоих товарищей.
– Тому, что мы получили такие же приглашения, – отвечал Зора-бей и показал билет. – Сейчас только пришел ко мне Гассан с тем же вопросом, как и ты, и я был намерен предложить вам тот же вопрос!
– Значит, и ты тоже? – спросил удивленный Сади.
– Ну что же? – заметил Гассан.
– Очень просто, мы отправимся, – отвечал Зора-бей.
– Я думаю, что мы этим приглашением обязаны никому другому, как тебе, Гассан, или, скорее, твоему званию – адъютанта принца, – сказал Сади. – Это мне кажется единственным объяснением!
– Нет, нет! Мне сдается нечто совсем другое! – воскликнул вдруг Гассан, погрозив, смеясь, своему товарищу Зоре. – Помнишь ли ты еще прекрасную англичанку, которую ты видел недавно вечером?
– Какую англичанку? – спросил Зора.
– Что за дурную память имеет этот Зора? – продолжал Гассан. – Или, может быть, это одно только притворство?
– Но что же было с этой прекрасной англичанкой, о которой ты говоришь? – спросил Сади.
– Я тебе сейчас расскажу, может быть, это напомнит Зоре его любовное похождение, – отвечал Гассан, бросив таинственный взгляд на своего дипломатически улыбающегося товарища. – Мы возвращались с последним пароходом из Тимирагана. На пароходе в числе иностранцев находилась также поразительно прекрасная англичанка. При ней были лакей и горничная; она казалась знатного рода! Когда мы с другой стороны приблизились к пристани, у моста, мы заметили перед выходом, что дамой и ее служанкой овладело большое беспокойство, и скоро услышали, что в дороге у нее затерялась дорожная сумка с некоторыми драгоценностями!
Как светский кавалер, Зора-бей, сидевший вблизи прекрасной англичанки, счел долгом предложить свои услуги иностранной беспомощной даме, предварительно представившись ей. Она приняла это очень любезно, сказала, что она приехала из Англии в гости к английскому посланнику, и назвала себя мисс Сарой Страдфорд!
– Однако же у тебя хорошая память, Гассан, – сказал Зора.
– Офицерский мундир возбудил в ней доверие, – продолжал Гассан, – и она нам сообщила с улыбкой, что у нее, должно быть, в дороге украли сумку, хотя горничная и стерегла вещи!
В сумке заключались ценные вещи, однако, казалось, потеря эта не была особенно для нее чувствительна, но как только она вспомнила, что в сумке этой находились некоторые бумаги, она побледнела и сильно встревожилась.
– Я должен вам признаться, что считаю эту мисс Страдфорд за дипломатического агента, которая прислана сюда для секретных дел!
– Гассан сочинил целый роман, – заметил Зора, улыбаясь.
– Полно, пожалуйста, друг мой. Хотя Гассан и может ошибаться, однако нередко глаз его очень верен, – отвечал Гассан.
– Ну, что же случилось дальше? – спросил Сади.
– Мисс Сара Страдфорд обратилась к Зоре с просьбой помочь отыскать ей дорожную сумку, и тот отправился тотчас же к капитану. В это время пароход уже подошел и приставал к берегу. Капитан приказал задержать пассажиров и произвести обыск всего судна. Это привело к желаемому результату! Сумка была найдена в углу одной из кают в целости, и прекрасная англичанка получила ее из рук Зоры. Она благодарила его и позволила нам проводить ее с парохода. Напрасно искал ее слуга у пристани карету английского посланника, которая должна была отвезти ее в его отель в Перу. Кареты не было! Из этого нового затруднения выручил ее опять Зора! Он предложил ей свою прелестную коляску, а мисс Страдфорд приняла опять эту рыцарскую услугу нашего светского товарища! Она дала кучеру несколько золотых монет – и с этих пор мы ее уже больше не видели!
– Когда же это было? – спросил Сади.
– Около восьми дней тому назад, ты отправился тогда в Скутари, чтобы отыскать след твоей Реции!
– Англичанка знала только вас двоих, но меня же нет; приглашение должно иметь другое основание, – сказал Сади.
– Будь что будет! – воскликнул Зора-бей. – Мы же последуем приглашению! Представляться предварительно посольству в данном случае нет нужды; по моему мнению, здесь дело идет только о списке приглашений новых офицеров; и если бы все вздумали осаждать семейство посланника своими визитами, бедняга был бы достоин сожаления! Мы сегодня отдадим наши визитные карточки здесь, в городе, в здании посольства в Перу, этого достаточно и означает принятие приглашения.
Гассан и Сади согласились и сделали так, как им советовал Зора.
Наконец настал день, когда должен был состояться летний праздник в Буюк-Дере.
Во дворце и парке все было готово к принятию многочисленных гостей. Посланник приказал устроить все с величайшей пышностью, чего бы это ни стоило.
В прохладных покоях дворца били фонтаны, выбрасывающие душистую воду. Эти покои предназначались для принятия принцесс и принцев, если бы им вздумалось уединиться от наплыва гостей; в отдельных комнатах, возле парка, был устроен буфет; точно так же в разных местах парка располагались киоски и павильоны, которые были открыты с нескольких сторон, где в золотых кружках и дорогих сосудах подавались всевозможные напитки и прохладительное, кушанья и лакомства. В самом парке все было приготовлено для того, чтобы сделать этот ночной пир истинно царским.
На стенах дворца развевались флаги Англии и Турции, а в отдельных местах были устроены с большим вкусом декорации из флагов, куда входили цвета всех европейских государств. Сам сад был убран приглашенным французским садовником совершенно во вкусе знаменитого версальского дворцового сада.
