После сдачи Аварика галлы сломали мосты на реке Элавер, чтобы противник не смог переправиться на другой берег и подойти к столице арвернов Герговии, куда римляне все же двинулись другим берегом, надеясь найти переправу или брод. Оба войска двигались по разным берегам на виду друг у друга, поэтому Цезарю пришлось пойти на хитрость, чтобы переправить свои войска: он спрятал пару легионов ночью в лесу и рассредоточил своих солдат так, чтобы галлам с другого берега казалось, что римляне в полном численном комплекте. Утром обе армии двинулись дальше, а оставшиеся легионы занялись постройкой моста на старых сваях.
Таким образом, римлянам удалось перейти на другой берег и подойти к Герговии. «Осмотрев местоположение города, – он лежал на очень высокой горе и все подступы к нему были трудны – Цезарь оставил всякую мысль о штурме и даже к блокаде решил приступить только после полного урегулирования продовольственного дела». Оно и понятно: под Авариком его солдаты наголодались, и он не хотел еще раз подвергать их такому испытанию.
Осада в той или иной степени протекала благополучно, причем Цезарю приходилось отвлекаться на Верцингеторига – он занял удобные позиции перед городом и постоянно тревожил неприятеля своей конницей. Цезарь пытался с помощью фортификационных работ и сложной осадной тактики приблизиться к воротам, и в свое время он подготовил бы штурм, но его неразумные солдаты, можно сказать, испортили ему весь праздник. Когда первая линия обороны в определенный момент была сломлена, а для следующего этапа осады необходимо было подготовиться, его солдаты «вообразили, что для их храбрости не существует ничего непреодолимого» и, несмотря на сигналы трубы об отступлении и приказы офицеров, часть солдат прорвалась-таки к воротам. В городе тут же началась паника, при этом женщины выскакивали на стену, обнажали грудь, швыряли солдатам одежду и золото, умоляя их пощадить, не делать того, что в Аварике. Более того, чтобы еще слаще умилостивить нападавших, некоторые из женщин слезли со стены и стали тут же отдаваться под добродушный хохот солдатни.
На шум прибежали защитники города и с остервенением оскорбленных самцов двинулись на врага и смяли его. В это же время войска Верцингеторига напали на другие подразделения римлян, и в результате сражения прославленный полководец был вынужден с горечью констатировать, что «наши, теснимые со всех сторон, были сбиты с позиции и потеряли сорок шесть центурионов». Это только центурионов, а солдат «без малого семьсот». О количестве раненых не сообщается.
На другой день он собрал сходку и сделал своим солдатам строгий выговор. Ну какого черта они полезли без приказа к воротам крепости? Что им там надо было? Захотелось баб? Ну и что вышло? Он, конечно, восхищен их героизмом и храбростью, но еще раз предупреждает категорически, чтобы без приказа никуда не лезли и не считали бы себя умнее его, Цезаря, гениального полководца.
Герговия так и осталась не взятой, войска прославленного Цезаря оказались побитыми, и ему ничего не оставалось делать, как скрепя сердце признать свое поражение и отступить, тем более эдуи окончательно переметнулись к восставшим и надо было спасать казну, запасы хлеба, заложников и лошадей для конницы, находившихся в эдуйском городе Новиодуне.
Но этого он сделать не успел. Эдуи захватили город, перебили стражу, поделили между собой деньги и лошадей, а хлеб, что могли увезти, увезли, а остальной, чтобы не достался римлянам, потопили в реке. А заложников отправили в эдуйскую столицу Бибракте, где вскоре состоялся съезд представителей всех племен Галлии от Пиренеев до Рейна, за исключением трех, два из них сохранили верность Риму (ремы и лингоны), а третье, треверы, воевало с германцами. Обсуждался план дальнейшего и окончательного изгнания римлян из Галлии, при этом на лидерство в военном командовании пытались претендовать недавно переметнувшиеся к восставшим эдуи, но авторитет Верцингеторига был так велик, что он был вновь провозглашен главнокомандующим. Вождь сказал на съезде, что будет придерживаться прежних методов: в генеральное сражение не ввязываться, сжигать поля и усадьбы и, пользуясь конницей, препятствовать римлянам добывать фураж и пропитание.
А положение Цезаря на тот момент можно было назвать просто критическим. Ему не оставалось ничего другого, как уйти из Дальней Галлии, которую он за истекшие шесть лет так и не сумел покорить, несмотря на бесчисленные победы и всевозможные дипломатические хитрости. На военном совете легаты советовали ему немедленно двигаться в Провинцию, чтобы не допустить туда заразу восстания. Но Цезаря беспокоила судьба легионов Лабиена, стоявшего под Лютецией (Парижем). Он решил с ним соединиться в городе Агединке. Лабиен, получивший приказ Цезаря, сумел переправиться на левый берег Сены и нанести серьезное поражение галлам. Когда обе армии соединились, Цезарь принял решение об отступлении в Провинцию. При этом, зная о превосходстве галльской конницы, он послал эмиссаров за Рейн, чтобы привлечь в свою армию германскую конницу. Как ни странно, германцы пришли и воевали затем не за страх, а за совесть.
Верцингеториг ликовал. Его верная тактика ведения войны дала замечательные плоды: обескровленный и потрепанный враг уходит с его родины. И у него возник соблазн потрепать еще раз прославленные легионы Цезаря и не дать им уйти в Ближнюю Галлию живыми и здоровыми после того, как эдуи и другие вновь примкнувшие к нему племена значительно увеличили его и без того внушительное войско. Теперь он решил, что у него достаточно сил и для генерального сражения, которого он прежде, следуя своему плану, старательно избегал. И это было серьезной ошибкой.
Было решено напасть на отступавших римлян во время марша, когда войска растянуты и отягощены обозом. Галльские всадники поклялись «не принимать в дом и не пускать к детям, родителям и женам никого, кто два раза не проскачет сквозь неприятельскую колонну». На другой день Верцингеториг разделил свою конницу на три отряда, два из которых напали на римлян с флангов, а третий ударил в лоб. Цезарь также поделил всадников на три эскадрона для активного противодействия врагу, а пешее войско выстроилось в каре вокруг обоза. Отличилась в этом сражении и, можно сказать, принесла победу римлянам германская конница. Германцы вышибли галлов с прилегавших возвышенностей и при поддержке легионеров обратили врага в бегство. Верцингеториг вместе со своим пешим войском вынужден был укрыться в расположенной поблизости крепости Алесия. Тут он почему-то изменил своим принципам: жечь города и не замыкаться в крепостных стенах. Но ситуация была не из лучших: надо было спасать войска.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
