видя его непреклонным, Лев низверг его с патриаршества, назначив преемником ему Анастасия, синкелла патриаршего, человека угодного императору и готового исполнять его волю[118]. Ссылкой поплатились за твердость в вере и многие другие епископы, не хотевшие разделять иконоборческих идей Льва[119]. С другими почитателями икон поступили также точно или еще хуже. Иконопочитателей, отличавшихся высоким происхождением или богатством знания, Лев приказал мучить, наказывать бичами, изгонять; многие получили мученические венцы 5). Замечательнейшею мерою Льва в борьбе с иконопочитателями было закрытие богословских школ в Константинополе. Лев очевидно понимал, что нужно было лишить православных того оружия в борьбе с иконоборцами, каким было для первых основательное богословское образование. И вот теперь закрыты те самые школы, которые имели за собою блестящую историю: эти школы были открыты еще Константином Великим[120]. Истребление икон производилось при Льве с чрезвычайно оскорбительною для христианского чувства жестокостью. Вот как например происходило разрушение изваяния Спасителя, которое находилось над так называемыми медными вратами в Константинополе. Это изваяние считалось чудотворным, и однако же император приказал своему чиновнику не снять только его, но разрушить. Исполнитель воли императора берет лестницу, всенародно поднимается к изваянию, взмахивает топором на него и трижды ударяет в лице изображение Спасителя. Такое оскорбление святыни произвело бунт в народе и исполнитель нечестивой воли императора поплатился жизнью за иконоборческую ревность (Деян. VII. 36). Или вот какой случай иконоборчества был в Никее. Арабы напали на этот город; устрашенные жители прибегли за помощью к иконе Богоматери: совершаемо было всенародное молебствие. В это время один из воинов, по имени Константин, взял камень, разбил икону и топтал ее ногами[121]. Кроме этого, по сказанию историков, Лев Исаврянин отвергал поклонение Божией Матери и святым; вследствие чего мощи святых предавал поруганию[122].
В виду такой деятельности иконоборцев, часто переходившей все пределы умеренности и благоразумия, иконопочитатели с своей стороны противодействуют иконоборцам и выступают на защиту своего дела. Замечательнейшим защитником иконопочитания, выступившим с живым словом обличения против иконоборцев, был Герман, патриарх Константинопольский. Он с достохвальною предусмотрительностью хочет подавить развитие иконоборства, когда оно только что начиналось (Деян. VII. 331–2), но тщетно: он вступает в неоднократные беседы с императором Львом, и мужественно отклоняет его от его иконоборческих затей; император не внимал голосу благоразумия и благочестия. Примечательны слова, с которыми патриарх покидает свою кафедру патриаршую: «если я Иона, бросьте меня в море; но, государь, без Вселенского собора я не соглашусь ни на какие изменения в вере»[123]. Этими словами Герман выразил с своей стороны готовность к самопожертвованию для блага церковного, с другой решительный укор императору за вмешательство в дела веры. В ревности к вере патриарху подражали многие клирики, монахи и благочестивые миряне в Константинополе[124]. В целях сопротивления злу, православные собирают соборы, по крайней мере так было на Западе; на Востоке же на глазах самого императора такие соборы конечно были невозможны. Папа Григорий II, в 727 г., собирает собор в Риме, на котором существованием в ветхозаветной скинии херувимов доказывалась позволительность иметь иконы в храмах христианских. Преемник папы Григория, Григорий Ш снова собирает собор (731 г.) против иконоборцев; на нем между прочим было определено: «кто будет отвергать, уничтожать, бесчестить и презирать иконы Господа Христа, Его Матери или апостолов и проч.; тот лишается приобщения тела и крови Христовой и будет находиться вне церковного общения»[125].
Иконоборческое заблуждение служит поводом к развитию довольно широкой богословской литературы, которая с своей стороны являются провозвестницей истины. Папа Григорий II обращается с несколькими богословскими посланиями к императору и патриарху Герману (Деян. VII); с такими же посланиями Герман обращался к двум восточным епископам, поборникам иконоборства. Еще превосходнее были сочинения св. Иоанна Дамаскина. Это был сначала высокий государственный муж при калифе в Дамаске в Сирии, а потом монах и пресвитер в лавре св. Саввы в Палестине. Он написал в форме посланий три обширных защитительных по вопросу об иконах речи и отослал их в Константинополь[126]. Сочинения Григория отличаются смелостью и неустрашимостью в обличении императора Льва. Сочинения Германа дышат искренним желанием мира и духом кротости к заблуждающимся. Произведения же Иоанна Дамаскина носят на себе печать глубокой учености. Противодействие иконоборству со стороны православных во многих местах обнаруживается в сильных восстаниях. Папа Григорий II, предвидя, какие сильные движения вызовет иконоборство, писал императору: «заверни в начальные училища и скажи: я истребитель икон и тотчас ученики забросают тебя своими дощечками» (письменными) Деян. VII, 82). И действительно восстания вспыхивают во многих местах, как скоро объявлено было иконоборство. Так вспыхнуло сильнейшее восстание в собственной Греции и на Цикладских островах, — здесь явился даже претендент на престол византийский[127]. В Италии при первых же известиях об иконоборстве императора начали бросать портреты его на землю и попирать ногами (Деян. VII, 87); наконец и сам папа Григорий с Римлянами и со всею Италией отложился от подданства Льву[128].
Изложим воззрения, в кругу которых вращались иконоборцы и иконопочитатели по вопросу об иконах. Эти воззрения высказаны были теми и другими при самом начале иконоборческих споров в царствование Льва. 1) Иконоборцы находили, что иконопочитатели суть идолопоклонники и что иконы заменяют место идолов (Деян. VII, 25). Иконопочитатели же отвечали на это: «Церковь Христова не имеет никакого общения с идолами; да не будет. Мы не покланяемся ни тельцам, ни тельцу, вылитому в Хориве, и тварь для нас не Бог» (Папа Григорий: Деян. VII, 322). 2) Иконоборцы говорили, что христиане поклоняются камням, стенам и доскам. В опровержение этой мысли иконопочитатели рассуждали: «мы почитаем иконы не как богов; мы не на них возлагаем надежды. Если пред нами находится икона Господа, мы говорим: Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помоги нам и спаси нас! А если пред нами икона святой Его Матери, то мы говорим: Святая Богородица, Мати Господа, будь заступницею пред Сыном Твоим. Если же икона мученика, например Стефана, то говорим: Св. Стефане, изливший кровь твою за Христа и имеющий пред Богом дерзновение, будь нашим заступником. Вот куда мы воссылаем молитвы при посредстве икон» (Григорий: Деян. VII. 31). 3) Иконоборцы возражали: «не должно поклоняться творению рук и всякому подобию, елика на небеси горе и елика на земли низу, как сказал Господь (Исх. 20, 4); притом: нельзя указать, кто повелел нам почитать творения рук и поклоняться им (Деян. VII, 26). Иконопочитатели же, устраняя это возражение, говорили: в Ветхом Завете Бог запретил «поклоняться рукотворным дьявольским образам, приносящим вред и достойным проклятия», но не запрещал употреблять
