состоят из двух естеств, Божеского и человеческого, как это во Христе» (Деян. VII. 489). Затем собор приводит несколько доказательств, почему иконы Богородицы и святых не должны иметь места в церкви христианской. 1) Если необходимо отвергнуть иконы Христа, то, после того как отвергнуты эти иконы, было бы несправедливо признавать и какие-либо другие иконы (Деян. VII. 490). 2) Христианство удаляется в своих воззрениях не только от иудейства, отвергая жертвы, но и от язычества, отвергая идолоделание и идолослужение. Между тем, если бы христианство приняло иконопочитание, этим самым оно сблизилось бы с язычеством, изобрётшим постыдное искусство делать идолы. «Итак если в Церкви нет ничего чуждого (иудейского и языческого), та должно извергнуть из неё и иконопочитание, как чуждое ей н как изобретение людей, преданных демонам» (Деян. VII. 492). 3) «Святые угодившие Богу, хотя и преставились отсюда, однако же они всегда живы для Бога; кто же чрез мертвое искусство хочет их оживить, тот богохульствует.» То есть таковые хотят собственною силою оживлять их, что принадлежит одному Богу (Деян. VII, 494). 4) Художники не в состоянии дать нам верного понятия ни о величайшей славе Богоматери, ни о блаженстве святых; их кисть не имеет силы верно изобразить небожителей. «Как можно даже осмелиться посредством низкого эллинского искусства изображать преславную Матерь Божию, в которой вместилась полнота Божества, высшую небес и славнейшую херувим? Или еще: как не стыдятся посредством языческого искусства изображать (святых), имеющих царствовать со Христом, соделаться сопрестольниками Ему, судить вселенную и уподобиться образу славы Его, когда их, как говорит Писание не достоин весь мир (Евр. 11, 38). 5) Вообще искусство неприлично Церкви, унижает ее. «Недостойно христианам, получившим надежду воскресения, пользоваться обычаями народов, преданных идолослужению, и святых, имеющих возблистать такою славою, оскорблять бессловесным и мертвым веществом (Деян. VII. 496).
Доселе мы рассматривали доказательства, какие иконоборцы заимствовали против икон из области рассудочного мышления человеческого; теперь обратимся к рассмотрению доказательств, какие приводятся ими для той же цели из Св. Писания и предания, и какие находятся во второй части вероопределения собора лжевселенского.
Иконоборческие епископы высказывают полную уверенность, что Св. Писание заключает в себе ясное и прямое запрещение иконопочитания. «Исследование Писания, говорят они, не противоречит нашим взглядам, и кто не знает, что говорится в Писании поэтому поводу, тот пусть поучится из него, ибо оно от Бога». Доказательства из Св. Писания, направленные против иконопочитания, иконоборцы берут из нового и ветхого завета. «В новозаветном писании говорится: Дух есть Бог, и иже кланяется ему, духом и истиною достоит кланятися (Иоан. 4, 24), и еще: Бога никтоже виде нигдеже (Иоан. 1, 18), и ни гласа Его (нигде же), слышасте, ни видения его видесте (Иоан. 5, 37). Также и в Ветхом Завете сказано: да не сотвориши себе кумира, ни всякого подобия елика на небеса горе и еликана на земли низу (Втор. 5, 8). С точки зрения этих изречений Св. Писания иконоборцы именно к христианским иконопочитателям относят слова Апостола Павла, с которыми он обращается к язычникам: И измениша славу нетленного Бога в подобие образа тленна человека (Рим. 1, 23), и почтоша и послужиши твари паче Творца (ст. 25. Деян. VII, 498–9; 501. 503). Подобно как Св. Писание, иконоборцы хотели и предание Церкви также поставить на своей стороне. С этою целью в их вероопределении встречаем много свидетельств из писаний отцев Церкви, в которых они отыскивали защиту своих воззрений. Прежде всего они приводили следующее свидетельство св. Епифания Кипрского: «помните дети возлюбленные о том, что не следует вносить икон в церкви, а также и в усыпальницы святых, но всегда памятуйте о Боге и держите Его в сердцах своих. Христианину неприлично возноситься к Богу посредством глаз и блуждений ума» (Деян. VII. 510)[142]. Затем иконоборцы приводили в свою пользу свидетельства из сочинений знаменитейших отцев Церкви: Григория Богослова, Иоанна Златоуста, Василия Великого. В вероопределении читаем: «Подобным образом и Григорий в стихах своих говорит: «несправедливо заключать веру в красках, а не в сердце; потому что заключенное в. красках легко стирается. Что же касается веры в глубине души, так она по сердцу мне». Иоанн Златоуст учит так: «посредством Писаний мы наслаждаемся присутствием святых, имея образы не тел, но душ их, потому что сказанное ими служит образами их душ». Св. Василий говорит: в Писании находятся и увещания делать добрые дела и предлагаются жизнеописания блаженных мужей, как бы некоторые одушевленные образы богоугодной жизни, предлагаемые для подражания» (Деян. VII. 515–517).[143] Далее иконоборцы берут нужные для их целей свидетельства из писаний св. Афанасия Великого. В вероопределении говорится: «также и Афанасий сказал: как не пожалеть о почитающих творения по той причине, что зрячие кланяются невидящим и одаренные слухом не слышащим» (Деян. VII, 518)[144]. Далее в вероопределении следуют свидетельства из писаний св. Амфилохия Иконийского, который говорил: «мы заботимся не о том, чтобы изображать красками на досках телесные облики святых, ибо в них мы не имеем надобности, но о том, чтобы подражать добродетельной жизни их» (Деян. VII. 519).[145] Более ясное свидетельство в пользу иконоборчества епископы рассматриваемого собора находили в сочинениях Феодота Анкирского (V в.). По словам иконоборцев здесь находились следующие слова: «мы получили наставление не лица святых изображать на иконах вещественными красками, а подражать указанным в Писаниях об них добродетелям их, как бы каким одушевленным образам. Пусть скажут воздвигающие изображения, какой пользы достигли они чрез это и к какому духовному созерцанию приходят от такого напоминания; очевидно, что это выдумка и изобретете пустого коварства» (Деян. VII. 528–9)[146]. Наконец иконоборцы в своем вероопределении ссылаются в защиту иконоборческих воззрений на одно послание Евсевия Панфила, церковного историка, в котором он порицал употребление икон для целей религиозных (Деян. VII. 530)[147]. Из показаний отцев VII Вселенского собора видно, что кроме указанных сочинений святоотеческих, иконоборцы на своем лжевселенском соборе пользовались для доказательства правоты своего дела книгою под заглавием: «Путешествия св. Апостолов» (Деян. VII. 295. 6. 8). В этой книги они открыли следующий любопытный рассказ о св. Иоанне Богослове и его ученике Ликомеде: «живописец написал икону (Иоанна Богослова), передал ее Ликомеду; тот принял ее с радостью и поставив ее в спальне, увенчал ее. Когда потом Иоанн узнал об этом, то сказал ему: любезное дитя мое! Что ты делаешь в спальне, оставаясь там один? Не молюсь ли я вместе с тобою и прочими братьями? Или ты скрываешь что от нас? Сказав это, он вошел с ним в спальню, и видит увенчанную икону старца, лежащие при ней свечи. Тогда, подозвав его, он сказал: Ликомед! что это значит, что
