само по себе гадко, и усугублять отвращение из-за неподходящей жертвы — последнее, чего бы Тереза желала. Но когда она задумалась о втором кандидате, взгляд ее упал на Шамана. Татуированный бандит весь был покрыт ранами, наполовину заросшими, простреленная коленная чашечка и то не кровила. Его регенерацию хорошему человеку бы! Лишь две дыры никак не затягивались: в глазу и в ухе. Судя по всему, они причиняли ему жуткую боль, но урод смотрел дерзко и ненавидяще. Что же ты за чудовище? Хэнк говорил, что Шаман вскрыл Лике горло и пил ее кровь, и сейчас, глядя в глаза нелюдя, Тереза уже не была уверена, что это лихорадочный бред.
— И вот этот, — мстительно приговорила она.
Аннори потащил к выходу хромающего Шамана вслед за Вахлаком, покорно семенящим под дулом пистолета. Терезе не слишком нравилось, что пришлось освободить пиратов от надежной цепи, но вести ритуал нужно было на земле, бетонный пол подвала не подходил. Ну, во всяком случае, у обоих крепко связаны руки, и ноги спутаны так, что они способны лишь на короткие шажки.
Йорра ждала наверху с глубокой миской. Утро было чудесное: солнечное, теплое, безоблачное. Лучи пробивались сквозь листву деревьев и розовые цветы, роняя на землю кружевные тени. Чернокожий пират заулыбался, жмурясь, но улыбка тотчас пропала, когда Тереза пригнула его голову к подставленной Йоррой миске. Нож чиркнул по горлу, в миску ударила красная струя. Глаза Вахлака закатились.
Тереза зачерпнула густую жидкость кружкой, пригубила. Гадость с железистым вкусом и острым запахом. Главное — не растягивать сомнительное удовольствие. Она махнула кружку залпом, зачерпнула еще.
Шаман, удерживаемый Аннори, уставился на нее уцелевшим глазом.
— Ты колдунья, да? — Сорванный голос был хрипл. — Послушай, мы можем найти общий язык. Отпусти меня, а я поделюсь с тобой заклинанием. Ставлю глаз, что ты такое еще не знаешь. Моя собственная разработка.
Тереза пила вторую кружку, отвернувшись от пирата. Общий язык с этим? Ни за какие коврижки! Райзен тоже была не лапочка, но и вполовину не такая мразь. Йорра все еще цедила кровь из черного. Тереза подставила ей пустую кружку, чтобы налила.
— Слышишь меня? — Шаман подался вперед, привлекая внимание. — Я сам придумал это заклинание. Паутина поиска. Его даже не надо произносить вслух, достаточно сформулировать внутри…
— Мне это неинтересно, — отрезала Тереза. Никаких сделок! Она допила кружку и шагнула к нему.
— Нет, — просипел он. — Подожди! Ты не знаешь, что я могу предложить…
Блондинка решительно нагнула его голову к миске, в которой еще расплывалась неглубокая лужица чужой крови. Шаман слизнул бы ее, но не дотянуться. Он дернулся, пытаясь отстраниться от ножа.
— Не делай этого!
Так не должно быть! Это его право — пить кровь низших существ, приносящую силу. Он не должен стать жертвой. Подобная мысль была невыносима. Только не это!
— Пожалуйста, — прошептал он. — Нет… Не-е-ет! — Он захлебнулся собственной кровью, льющейся в щербатую миску вместо того, чтобы питать мозг.
— Что, не нравится? — проговорила женщина с издевкой. — А ты почувствуй себя на их месте. — Она отхлебнула его кровь из кружки. — Боже, ну и дрянь! Кровь у тебя, как дерьмо. Слить бы ее… Но ты сдохнешь с пользой, чертов ублюдок.
Он до сих пор жил, хотя не мог пошевелить ни одним членом тела, из которого стремительно утекала сила. Он видел, как пьет ее проклятая ведьма, презрительно морщась. Как такое могло с ним произойти? Почему? Все должно быть наоборот! Ноги подогнулись. Блондинка наклоняла его ниже и ниже, сцеживая капли. Нет! Ну нет же! Картинка расплылась, звуки доносились все глуше.
— …Кет даухари багеору кет!
Чеканные слова чужого заклинания были последним, что он услышал. Остатки силы покинули его, повинуясь иной воле, ложась в энергетическую конструкцию, ему не принадлежащую. Шаман наконец перестал быть.
Тарелка была окутана мягким свечением поля, еле заметного в вечерних сумерках. Йорра проводила последние тесты.
— Спасибо вам, — пробормотал Альву. — Даже не знаю, как благодарить. Мы ведь ничего хорошего уже от людей не ждали. Тяжко быть вне закона, понимаете.
— Понимаю, — кивнул Ильтен.
Ему ли не понять! Он чувствовал себя несколько неловко, ведь сперва он всерьез думал о том, чтобы сдать Альву, не рисковать своим статусом законопослушного гражданина ради посторонних людей. Это Терезу стоило благодарить, не его. Тереза напомнила ему о тех, кто все-таки рискнул, несмотря ни на что, и им помог. Но Альву был мужчиной и говорил с мужчиной. Может, и видел истинный расклад и Терезу в его центре, но по инерции считал неудобным обращаться к чужой женщине.
— Деньги возьмите, не отказывайтесь. Нам они теперь без надобности.
Тереза, посмотрев на Ильтена, улыбнулась. Еще бы он отказался от денег!
Алис подошла попрощаться, поставив собранные сумки у ног.
— Не страшно? — спросила Тереза.
— Страшно, — призналась девушка. — Неизвестность же. Но я не могу здесь оставаться. Вы меня еще тогда предупреждали, что надо искать решение. Ну, вот он, подходящий вариант. Спасибо, что дали мне такую возможность.
Тереза обняла ее.
— Удачи тебе. И счастья, если получится.
— Готовность — дюжина минут. — Йорра, выглянув из люка, махнула рукой. — Пассажиры, на борт! Остальные, при старте отойдите подальше, мало ли.
— Всё, иди. — Тереза подтолкнула Алис и помахала Йорре. — Валите уже! Долгие проводы — лишние слезы.
Вспышка была слабо-сиреневой — основное излучение ушло в ультрафиолет. Совсем не похоже на яркий, режущий глаза свет от аварийного двигателя. И никакой шумной вибрации. Только чуть-чуть дрогнула земля под ногами, и сиреневая точка исчезла где-то в вышине, затерявшись на фоне заката и розово-фиолетовых облаков. Остался круг остекленевшей, деструктурированной почвы там, где стояла тарелка, да острый запах озона.
— Почему ты не улетела с ними? — спросил Ильтен.
Тереза изумленно приподняла бровь.
— Я тебе надоела?
— Конечно, нет! — Он посмотрел на нее, как на не понимающую простых вещей. — Но ты же так хотела улететь домой. На космодром пробиралась, я ведь помню. Ты больше не скучаешь по дому?
— Скучаю, — помедлив, ответила она.
Сказать по правде, острой тоски по Земле Тереза давно не ощущала. Хорошо было бы оказаться на родине, повидать родителей… а потом вернуться обратно, к своей семье, к своей жизни.
— Тогда почему ты не воспользовалась случаем?
— Да потому что я люблю тебя, деревяха ты стоеросовая. — Она смахнула с глаз капельки. — И у меня будет еще один ребенок. Куда я от тебя улечу-то?
Они долго не уходили. Сидели на рухнувшей опоре ретранслятора и целовались, глядя на догорающий закат, а потом — на высыпавшие звезды.
Патрульный джип всполошил весь поселок своей сиреной и
