опускаюсь и нашариваю рукой мягкую поверхность. Диван. Сажусь. Поверхность качается — рядом садится Натсуми. Моя рука случайно касается ее бедра. Да, так и есть, я касаюсь ее кожи. Гладкая… сглатываю слюну и слегка откашливаюсь, чтобы она не заметила.
— У тебя … кожа очень приятная на ощупь — сообщаю ей я и тут же думаю, что я — дурак. Кто так комплименты говорит? Это все, потому что центральный процессор в голове уже давно переключился на режим «ты чего стоишь, хватай ее и в койку!», а все сторонние процессы заняты обсчитыванием и генерацией картинок и видео нашего с ней безудержного секса, в записи всплывает Натсуми, которая бьется в наших руках, которую сводит судорогой, ее рот искажен придушенным криком страсти и как Бьянка наваливается своей грудью ей на ногу, придерживая ее… до сих пор не верится что это — было. Что такое возможно.
— Думаю нам с тобой следует заняться сексом — говорит Натсуми: — ты уже видел меня… всю. Что думаешь? Ты согласен? Я знаю, что обычно парни от такого не отказываются, но на всякий случай сразу уточню, что если ты откажешься, то я буду очень недовольна. И даже обижусь. Но чтобы подсластить пилюлю скажу, что я бывшая гимнастка и все еще могу изгибаться в твоих руках куда сильней чем любая из твоих девушек. Ах, да, а еще я просмотрела весь курс «Оральные ласки для чайников» и тренировала свою попу.
— Тренировала попу?! — ошалевший от обилия информации мозг ухватился за последнюю фразу.
— Да. Во мне прямо сейчас находится пробка номер пять. С сапфировым сердечком. Жалко, что в прошлый раз ее во мне не было — грустит Натсуми: — но тогда я вообще на медицинский осмотр пришла! Бьянка — умная и стервозная, специально все так сделала. Но сегодня — я готова.
— И я тоже. Никогда не был так готов. То есть у меня нет никаких возражений и более того — я только за! — выпаливаю я и опускаю свою ладонь на ее бедро.
— И с моей стороны ты не дождешься возражений, Кента-кун. Возьми меня и сделай со мной все, что ты только хочешь. Ты давно хотел сделать это со мной, нэ? Признайся…
— … да. Я хотел сделать это с тобой чертовски давно… — говорю я и моя рука скользит по бедру вверх, еще выше, туда, где влажно и мягко… я чувствую как легкие пальчики расстегивают на мне пуговицы и как стягивают вниз брюки…
Я лежу на спине и гляжу в потолок. Нет, мне все понравилось, тело у Натсуми что надо и все такое… но… Знаете, вот бывает такое легкое разочарование, когда вот ты достиг вершины, и сел на ней, положил рядом ледоруб и глядишь вниз, в долину, испытывая кризис экзистенциальности. Вот живешь ты и зачем? Вот покорил, добрался, вот лежит рядом голая девушка, которая дала тебе все, что могла, а смысл?
И еще одна мысль, которая сейчас меня мучает — а ведь ей не так чтобы понравилось. Я сделал все что мог и немного больше, я старался, но… наверное мы слишком спешили?
— Странно — говорит Натсуми, которая лежит рядом: — я думала это будет по-другому…
— Да? А как ты думала это будет? — спрашиваю я у нее, чувствуя что только что разочаровал девушку. И ведь правда, в тот раз ей хватило только нескольких хлестких фраз Бьянки и нашего присутствия, чтобы она кончила как сумасшедшая, а сейчас… ну, да, она простонала пару раз и то, я думаю потому, что ей больно было. Мда. Погоди-ка, думаю я, в тот раз Бьянка сказала, что Натсуми — эксгибиционистка. И нас с Шизукой специально ей между ног загнала и слова использовала … уничижительные.
— Не знаю — признается Натсуми: — но… все как-то обыденно, что ли… вот ты, а вот я. Мы с тобой без одежды занимаемся сексом. Как-то все… просто. И про это столько написано? Книги, фильмы, поэмы… а на самом деле просто что-то в тебя засунули и все. На мой взгляд весь этот секс переоценен.
— Не скажи. — приподнимаюсь на локте я: — признаю, что первый раз у нас без бабочек в животе прошел, но человек на то и человек, чтобы учиться. Что за упаднические настроения? Если бы твой оргазм был невозможен… то еще можно грустить. А он вероятен и возможен, сам видел. Значит, надо только найти способ… проанализировать. Вот тебе нравится, когда на тебя смотрят…
— Неправда!
— А мы с тобой в темноте. Конечно, так вроде уютней и безопасней, но тебя это не заводит. И еще… слова которые Бьянка использовала — это же о стыде, верно? Осуждение и неприемлемое поведение… надо только проверить что именно. Хм. Включи-ка свет.
— Что? Ну… ладно. — она встает и идет к выключателю, в темноте я вижу лишь отблеск ее спины, на которую лег свет из окна. Щелчок выключателя и комнату заливает свет, я щурюсь. Нахожу взглядом Натсуми. Она стоит у выключателя и с вызовом смотрит на меня.
— Ну? — говорит она, скрещивая руки на груди.
— Это я у тебя спрашивать должен — хмыкаю я: — как ты себя чувствуешь? При мысли, что твой одноклассник смотрит сейчас на тебя, совершенно голую? Что я могу видеть тебя всю, от пяток до макушки? Тебя это возбуждает?
— Н-нет. — Натсуми вдруг краснеет и у нее учащается дыхание.
— Совсем-совсем не возбуждает? И тебе совсем не стыдно?
— Н-нет. — мотает головой Натсуми.
— Значит, ты не откажешь мне в простой просьбе. Садись на стол — я хлопаю ладонью по журнальному столику: — отсюда мне лучше будет видно.
— Что? Зачем?
— Как зачем? Мы сейчас как рыцари Круглого Стола в поисках Святого Оргазма! Садись и не прикрывайся руками! Погоди-ка. — я встаю и иду к ней, она инстинктивно прикрывается руками делает шаг назад, будто боясь, что я ее сейчас схвачу, но я только улыбаюсь и прохожу мимо нее.
Спускаюсь со ступеньки и натягиваю туфли. Странновато, конечно, выгляжу, школьник в туфлях и голый… ну, если что Мидори-сан сама виновата, за свою репутацию пусть сама несет ответственность. Пусть сама с соседями объясняется почему у нее голые парни из дома по ночам выходят. Открываю дверь и выхожу на крыльцо.
— Ши-тян! — повышаю голос я и крона дерева поблизости шуршит иначе, чем от ветра. Или от птицы.
— Ши-тян ты мне нужна. Хорошо, что ты домой не ушла. Иди сюда, у меня для тебя работа
