есть. — говорю я в смутную темную тень лиственной кроны.
— Как работа, так я нужна сразу. — Шизука оказывается рядом со мной, она действительно в теплой шапке, тонкой вязанной а-ля коммандос, в бесформенной темной спортивке и мягких темных кроссовках.
— Все, заходи в дом, нечего тут отсвечивать — я приглашаю ее внутрь и закрываю за ней дверь.
— Ты голый — сообщает мне Шизука: — вы с Натсуми сексом занимаетесь? Я вам в этом качестве нужна? У меня с собой почти нет ничего, только зажимы на соски и вибратор.
— А ты… на редкость запаслива — хмыкаю я: — носить с собой такое на всякий случай…
— Я не ношу с собой. Я ношу в себе. — поправляет меня Шизука: — и на себе.
— Ааа… и ладно. — сдаюсь я под давлением объективной реальности. Я извращенец и меня окружают такие же. Кто-то — даже покруче. Шизука например. В себе вибратор таскать?!
— Кстати. Вот. — Шизука дает мне в руки небольшое розовое сердечко. На сердечке — какие-то кнопки. Плюс, минус, режим… интересно, раньше она мне сердечки не дарила. Это намек? Нажимаю на кнопку с надписью «плюс» и … Шизука складывается пополам, где-то раздается вибрация… Ах ты ж господи! Поспешно нажимаю на кнопку «выкл» и гляжу, как Шизука выпрямляется, все еще держа руки в низу живота.
— Слишком сильно — говорит она: — но ничего. Научишься.
— Это пульт от… — я ищу слова и не нахожу их: — от тебя?!
— Оргазмотрон 3000. До пяти тысяч вибраций в минуту. Волновые колебания и стимуляция клитора одновременно. Специальные присоски помогают усилить ощущения. Постоянным клиентам скидка до тридцати процентов, плюс запасные батарейки. — поясняет мне Шизука: — пульт не потеряй. Он действует через блютус, но можно настроить и через телефон… тогда будет доставать, где бы я ни была.
— Ого. — я смотрю на розовое пластиковое сердечко у себя в руке и понимаю, что карманов-то у меня сейчас нет. Ладно, в руке пока подержу.
— Проходи в гостиную. — говорю я Шизуке, ища взглядом куда бы пульт положить… в карман брюк? Но брюки в гостиной.
— Кента-кун. У меня в гостиной Шизука. — раздается голос Натсуми: — я на столе сижу голая, а она на меня пялится. Так и должно быть?
— Ну вообще да. — спешу я на голос: — в прошлый раз получилось. Я уверен…
— Натсуми голая. — сообщает мне Шизука: — ты ее только что?
— Да, Натсуми голая и да, только что. Но у нас не получается. Ну… то есть не так хорошо получается. Вот у меня есть варианты. Например, что ей нравятся, когда на нее смотрят.
— Я — смотрю — отвечает Шизука.
— Хм. Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я у Натсуми, которая устроилась на столе, закинув ногу на ногу и меня где-то совсем глубоко свербит мысль — а что будет, если она встанет? Останутся ли следы на лакированной поверхности?
— Странно — отвечает та: — я уже как-то привыкла к мысли, что умираю. Ну то есть я продолжаю умирать, но могу прожить намного дольше чем рассчитывала. Мне придется строить планы, думать о том, куда мне поступать и кем работать. Возможно, я даже заведу семью. Все это очень странно.
— Нет, я про текущий момент. С нами вот Шизука, это же необычно. Парочки занимаются любовью вдвоем… ну как правило. А тут Шизука, твоя одноклассница, да еще и одетая, а ты — голая.
— А… ты к тому возбуждает ли это меня? — догадывается Натсуми и качает головой: — не возбуждает. Ни капельки. Извини, Шизука-тян, но ты не сексуальна.
— О, она еще как сексуальна — отвечаю я: — это просто в глаза не бросается.
— Ты грязная и похотливая шлюха — монотонно говорит Шизука: — как тебе не стыдно? Сидишь тут с раздвинутыми ногами. Ты же хочешь, чтобы тебя трахали как дешевку, пятеро грязных мужиков с волосатыми руками, чтобы осквернили тебя у всех на глазах, а тварь?
— Что?! Ты что говоришь… — поворачиваюсь я к Шизуке: — прекрати так…
— Мне Бьянка-сама сказала — поднимает палец Шизука и кивает на Натсуми: — что ей нравится так.
— Н-ничего мне не нравится. Я вам не мазохистка какая… — слабым голосом отвечает Натсуми: — вы неправильно… я не такая…
— Ты просто шлюха. Шалава. Нимфоманка, которая готова отдаться первому встречному. Дрянь. Подстилка. — продолжает монотонно говорить Шизука и Натсуми стискивает зубы и закрывает глаза, отчаянно мотая головой.
— Нет! — кричит она: — я не такая! Я …
— Представляешь, если бы тебя сейчас увидели твои родители — подхватываю я: — ты лежишь, раздвинув ноги на потеху своим одноклассникам, которые сейчас запишут видео и наснимают фоточек и завтра их увидит вся страна, нет, весь мир! Все увидят какая ты на самом деле, отличница и примерная дочь известного и уважаемого человека! Все поймут, что ты на самом деле дешевая шлюха, которая…
— Нет! — вырывается из Натсуми и она откидывается назад, стянутая судорогой, я тут же подхватываю ее на руки, она вырывается из рук, но я держу крепко, следя чтобы не ударилась головой. Она бьется и вырывается, соленые брызги заливают лицо Шизуки, которая держит ее ноги, у меня происходит просто дьявольский стояк от самой ситуации, но сейчас не время, сейчас надо Натсуми спасать от последствий ее же оргазма.
Наконец она затихает. Встает и что-то ворчит про себя Шизука, отряхиваясь и вытирая лицо ладонью.
— Что? — не слышу я.
— Второй раз уже — говорит Шизука: — она мне … на лицо. Дождется, я ей на лицо тоже кончу.
— Кхм. — не знаю, что и сказать? Кончи, Шизука? Или там — а давай сперва у Натсуми спросим, как она к этой идее относится? С другой стороны, у Шизуки не спрашивали ничего, кончили на лицо и все тут. Дискриминация. Непорядок.
— Спасибо — говорит Натсуми, все еще тяжело дыша: — да, я чертова эксгибиционистка. Оказывается меня такое вставляет. Мне страшно.
— От чего страшно то?
— От того, что меня такое заводит. Что дальше? Буду ходить по вечерам голой, в длинном пальто в парке и распахивать его перед незнакомыми школьниками? На самом деле найду пятерых волосатых мужиков? И правда стану легкодоступной подстилкой? — Натсуми закрывает глаза: — мне страшно. Куда моя жизнь катится…
— Интересный факт — говорю я: — пока На-тян считала, что умирает, все было в порядке. А как только поняла, что не умирает — так начались угрызения совести.
— Тебе легко говорить, ты — бесстыжий и ты парень. Я — девушка. Вот
