Шимон проницательно посмотрел на меня.
– Да, я знаю, это безумие, – покачала я головой.
– Почему же обязательно безумие? – задумчиво возразил он. – Если свечи позволяют тебе чувствовать себя лучше, то почему бы и нет?
Я вдохнула с облегчением.
– То есть, как я понимаю, ты заканчиваешь старую жизнь и начинаешь новую? – уточнил Шимон.
Я кивнула.
– Завтра у меня нет дежурства. И в выходные нет. Когда едем в Гданьск – сегодня или завтра?
– Но я не хочу в Гданьск.
– Почему не хочешь? Разве у тебя все вещи уже здесь? Да и Руди нужно привезти домой.
Я улыбнулась. Совершенно не знаю почему, но у меня на глаза навернулись слезы. Шимон заметил это, улыбнулся и обнял меня. Я почувствовала себя под надежной защитой.
28
В Гданьск мы отправились в тот же вечер. Сначала мы подъехали к родительскому дому.
Мне нужно было забрать ключи от своей квартиры.
– Я подожду здесь с Луной, – сказал Шимон.
– Ты шутишь? Идем со мной!
– А Луна?
– И она тоже.
Я позвонила в дверь. Открыла мама, и тут же начались причитания:
– Ребенок, а что же ты так, без предупреждения!.. Здравствуйте, – протянула она руку Шимону.
– Здравствуйте, – поздоровался Шимон.
Мне показалось, что моя довольно строгая и сухая в обхождении мама тает под лучами его взгляда и улыбки. И окончательно подкупили маму мои слова, что Шимон – врач в Лодзи. Луна тоже получила свою порцию любви.
– Бернард, дочка приехала! – воскликнула мама. – С другом.
– С другом? – раздался из кухни голос отца. – Если ты имеешь в виду этого мошенника и ловчилу Венцлавского, то он, конечно, не ее и не наш друг!
– Бернард! – упрекнула мать отца. – Иди сюда, поздоровайся.
– Добрый день, – улыбнулся Шимон и представился: – Шимон Ярославский.
– Бернард Краснопольский. – Папа пожал Шимону руку.
– Пан Шимон – врач, – подчеркнула мама.
– Я тоже врач, только обо мне она никогда с такой гордостью не говорила, – констатировал папа. И с улыбкой добавил: – Может быть, уже слишком седой и живот у меня слишком большой. Видишь, дружище, каково это. Пока у тебя пресс в порядке, тебя хвалят. Надо пользоваться преимуществами молодости, а то, когда прибавится живот и седина, сплошная тоска.
– Бернард!
– Хорошо, что это не Марек, а то бы у меня давление подскочило. Но теперь пусть скачет сколько захочет – три доктора дома, – сказал он. – А специальность, если можно полюбопытствовать?
– Шимон гинеколог, – сказала я.
– Гинеколог? – поморщился папа. – Это мне точно не пригодится. Иду готовить чай.
– Ты особо не парься, – шепнула я Шимону, – они у меня в принципе нормальные, честное слово.
– Вполне, – подтвердил он. – И теперь тоже.
* * *
Мы сидели за столом. Папа принес чай, а мама нарезала пирог.
– Мы приехали, потому что я возвращаюсь в Руду.
– Мы это уже однажды где-то слышали, – сказал папа.
– Я знаю, что принимаю решения опрометчиво, но… теперь я чувствую, что должна, – объяснила я. – Поэтому Шимон приехал со мной. Все, что смогу, я упакую и погружу в его машину, заберу свою, Руди тоже возьму с собой. Как-никак отпуск у меня!
Папа почесал затылок.
– А как же работа?
– На своей фирме я могу работать где угодно. Я получила крупный заказ между Варшавой и Лодзью. Как будто судьба мне наконец начала благоволить.
– Ну, хорошо. Делай, как считаешь нужным. А как захочешь вернуться, милости просим. Ты ведь знаешь – для тебя здесь всегда есть место.
Мама вышла на кухню. Через некоторое время я услышала ее голос.
– Зося! Иди-ка сюда, на минутку!
Как только я вошла, она сразу начала расспрашивать.
– Зося, а этот Шимон – он кто?
– Этот Шимон – просто Шимон.
– Я не хотела бы слишком лезть в твои дела, но…
– Но лезешь, – рассмеялась я.
– Ну лезу, – призналась мама. – И что?
– Что «что»?
– Что-нибудь из этого выйдет?
– Мама!
– Хорошо, хорошо, я больше не спрашиваю. – Она пожала плечами. – На вид человек он добрый.
– Я знаю, мама. Потому что он и есть добрый человек. Хороший человек, который получил хороший удар от жизни.
– Он в разводе?
– Вдовец.
– О боже. Я больше ни о чем не спрашиваю. – Мама обняла меня.
Уж и не вспомню, когда она обнимала меня в последний раз.
– Будь счастлива, дочка, и не делай глупостей.
* * *
– В Гданьске в последний раз я был, кажется, в детском летнем лагере, – сказал Шимон, когда мы подошли к моей квартире.
Мы стояли на балконе и любовались видом. Мне повезло, что с балкона моей квартиры было видно море. А в хорошую погоду – даже Хельский полуостров.
– Мы жили в какой-то школе рядом с высоченным жилым домом, – продолжал Шимон. – Да, я помню, что в этой школе был бассейн, и мы все очень обрадовались этому. Только когда добрались до места, оказалось, что бассейн на ремонте.
– Школа с бассейном? – спросила я. – Может, это та самая, в которую я ходила?
– Не знаю. Я помню, что перед входом в школу был такой большой якорь из какого-то тяжелого металла. У моих родителей где-то есть фотография: я сижу на самом верху этого якоря.
– С ума сойти! Ты был в моей школе в летнем лагере! Думаю, только в ней есть бассейн и якорь.
– Посмотри, как мир тесен. Может быть, мы когда-то прошли рядом друг с другом?
– Каждый раз, когда я играла в песочнице или на детской площадке, мимо нас ребята ходили из лагеря к морю.
– Интересно, сколько раз в жизни люди пересекутся до того, как их судьбы позже каким-то образом свяжутся?
– Наверное, много раз. Слушай, если ты так давно не был в Гданьске, мы обязательно должны сходить хотя бы на улицу Длугу, на Длуги Тарг, на Мотлаву.
– А есть на это время?
– Есть. Тебе ведь не обязательно возвращаться завтра?
– Нет, на работе я должен быть только в понедельник.
– А мы можем оставить их вместе? – Я показала на спящую Луну и на Руди, который вообще не обращал внимания на собаку.
– Если Руди не причинит ей вреда, то можем.
– Я думала о Луне.
Луна, самая добрая собака в мире, услышав сквозь сон свое имя, помахала хвостом.
* * *
Мы сели в мою машину и поехали в центр. Я припарковалась рядом с театром.
– На Длугу мы должны войти через Золотые Ворота, – предупредила я, – по-другому не считается.
Мы гуляли довольно долго. Так долго, что не попали ни в один ресторан. Было уже слишком поздно.
– Остается только кебаб.
– Ладно, сгодится и кебаб, – согласился Шимон.
У меня тогда было ощущение, что я здесь туристка. Что приехала в Гданьск на выходные, гуляю, а потом ем кебаб в небольшом турецком круглосуточном баре.
– А какой план экскурсии на завтра? – спросил Шимон.
– А тебе что, сегодняшних развлечений мало?
– Мало, – улыбнулся он, приблизился ко мне и коснулся пальцем уголка моего рта. Я на мгновение задержала дыхание.
– Кетчуп, – пояснил он.
* * *
Мы проговорили до глубокой ночи. Я рассказывала ему о том, как познакомилась с пани Стефанией, как мы подружились. Достала альбом с фотографиями. Я следила за тем, чтобы у пани Стефании были фотографии всех важных моментов моей жизни.
Мне нужен был такой вечер.
– Пошли спать, – сказала я. – Я постелю тебе постель в другой комнате.
Наши кровати разделяла стена. Я долго не могла заснуть. Я слышала, что и Шимон тоже. У Луны и Руди все прошло намного быстрее. Когда мы вернулись с прогулки, они спали, прижавшись друг к другу, как инь и ян. Инь – очень большая и совсем белая, а ян – маленький и рыжий.
Я почувствовала, что тоже хочу к кому-то так прижаться. К тому, кто лежал прямо за холодной стеной. Однако у животных все получается лучше.
* * *
Суббота прошла у нас под знаком упаковки моих вещей в бесчисленные картонные коробки.
