каменную, на минуточку – и после этого освободившейся рукой срывают трусы. Тут даже не сразу понимаешь, серьезно ли тебе угрожают бубенцы отгрызть, или это у местных такие прелюдии. А еще труднее соображать, когда тебя после этого переворачивают вниз головой, раздвигают ноги в стороны, и откусывают яйца.
В себя я пришел… Хрен бы знал, через сколько. Но когда в глазах прояснилось, я увидел, что меня уже вернули в нормальное положение – вниз ногами, и даже перестали прижимать к стенке. Так, я стоял на земле, а негритянка поддерживала меня за плечи, не давая упасть. А упасть хотелось – от боли и унижения ноги дрожали и подкашивались. Кралонгвар с Ууйером стояли в паре метров с испуганно-сочувствующими лицами. Неунывающий прикрывал свои гениталии обеими руками, словно вышедший на пенальти футболист. Словно ему это поможет, сорви башню этой Пануари.
Похлопав меня по щекам, негритянка окончательно вернула меня в реальность, после этого молча взяла мои руки, собрала их пригоршню и выплюнула мне в них… Мои яйчишки. Мои ненаглядные киви, мои…
- Вроде не варвар, а с бритвой так особо и не познакомился. – обиженно надула окровавленные губки негритянка. – Ну что, так и не понял, да? Разбили твой флакончик бесконечного зелья воли. А ты за него яйцами отвечал, между прочим! Ну ладно, давай пока-пока, и чмоки-чмоки.
После чего непонятно каким образом она сделала анимешную няшную мордочку, зажмурив глаза и отвесила мне символический щелбан по носу. А через несколько секунд лицо резко изменилось, и Пануари открыла глаза, удивленно тряхнув головой, словно сбрасывая наваждение. И глаза стали совершенно нормальными, человеческими, темно-карими. Негритянка удивленно посмотрела на меня, потом на мои руки, все также собранные перед ней в пригоршню, со всем содержимым. После чего она облизнула губы, просмаковала вкус еще даже не застывшей на них моей крови. И сразу вслед за этим очень сильно разозлилась. В следующую секунду мне в грудь прилетел настолько мощный пинок, что я ушел в стену, у которой я все также стоял, примерно на полметра. И уже только после этого бабища соизволила посмотреть поверх моей головы. И заговорила, но уже совершенно иным голосом. Таким почти басом, с легкой хрипотцой даже. Полная противоположность тому, что был только что.
- А, так это еще и ты тот самый ублюдок, что устроил в нашем городе это дерьмо? – от ярости рожу негритянки аж перекосило, она вырвала из стены свой меч и, крутанув его, продолжила. – Ну сейчас ты за это ответишь! Во славу Ситала!
- Да ну тебя в жопу и пизду! – огрызнулся я, совершенно сейчас не настроенный ни на балабольство, ни тем более на драки, и скастовал прямо под ней удар лианой.
Система, видимо, решила, что моя последняя фраза была прямым целеуказанием. А еще, по всей видимости, подыграла, сгенерировав весьма подходящий к ситуации вьюнок. Из земли вылетел толстый мясистый побег и исчез под юбкой у врагини, а у нее очень сильно изменилось выражение лица. Сначала на удивленное, а затем на экстатическое. Лиана же, вопреки обычному своему поведению, не затихла, оплетя и обездвижив врага, а продолжила шевелиться, постепенно стягивая Пануари ноги. Негритянка же выронила оружие из руки и, закатив полуприкрытые глаза, упала на бок.
- Э, она че, моим растением трахаться тут надумала что ли? – я от неожиданности даже о боли, уже начавшей утихать, забыл.
- В смысле? – удивился Карлонгвар. – А ты что, не специально так сделал что ли?
- А ты бы смог сделать так специально на моем месте? – я грозно потряс в воздухе откушенной мошонкой. – Говори, чего там знаешь!
- Так это… Лиана эта, это ж самая любимая местными дурь. – пояснил неунывающий. – Ползучий экстаз, похотливник и еще с десяток похожих названий. Хищное ползучее растение, вместо яда выделяющее мощные афродизиаки пополам с наркотиками. Тут не видно, но на концах лиан там куча шипов, вот через них. Протыкает ими жертву и выпивает кровь, после чего впрыскивает внутрь пищеварительный сок и доедает добычу, постепенно превращая ее внутренности в питательный бульон.
Закончило его мини-лекцию оповещение о новых уровнях. Причем мне то не особо много перепало, всего три. А вот парням нормально так отсыпалось. Ууйеру шестьдесят три, Карлонгвару семьдесят восемь.
- Эх, жалко бабенку, ее б трахать и трахать еще. – вздохнул неунывающий и с грустью поглядел на негритянку.
- Ну, рот у нее свободен. – ухмыльнулся Ууйер. – Давай, пока оттуда лианы не полезли.
- Не, я помню, что этот ротик умеет делать. – покосился Карл на меня и вздрогнул всем телом. – Ну его в... Давайте лучше валить отсюда. Прибабахус, держи флакончик. Мне этим зельем руку отращивали, должно помочь.
С этими словами он достал из мешка, в который мы собрали лут из комнаты охраны, простой флакон и поднес его мне. Заодно и помогая выбраться из стены, в которую меня негритянка вбила, и я немного застрял. Так получилось, что я как раз свежей раной упирался в камень и как не шевельнись, все неприятно.
На вкус зелье было приотвратнейшим. О чувствах пациентов тут явно не думали. Словно взяли зверушку, отжали ее на под прессом со всеми потрохами и содержимым потрохов, и добавили пару капель пихтового масла, чтобы блевануть не сразу, а когда байкалом начнет отрыгаться.
- Блин, чувак, а наказание точно в отрубании руки заключается? – закончив сдерживание рвотных позывов, поинтересовался я у неунывающего библиотекофоба. – Или может смысл как раз в том, чтоб этим зельем провинившихся пичкать?
- Да, есть такая версия среди заключенных. – охотно согласился Карлонгвар. – Ну, что там с твоим телепортом?
Пришлось, натянув трусы на положенное место, разбираться с картой. Делать это пришлось общими усилиями. Нет, не трусы натягивать – с картой работать. Карлонгвар неплохо знал общую географию мира, Ууйер ориентировался по местности вокруг столицы родного королевства, а карта, собственно, была у меня. Хвала небесам, больше никакая поебень не выскочила ниоткуда, и мы благополучно переместились в уже практически ставший родным туалет Рангаровского трактира.
- Будь добр, Прибабахус. Отведи свою зверушку подальше от забора. – обратился ко мне Рангар, едва мы появились в общем зале. – А то гости седеют раньше времени.
- Зверушку? – непонимающе помотал я головой. – Какую зверушку?
- Ну паука твоего черного. – пояснил трактирщик. – Ты ж его ночью на кормежку отправил, вот он
