Читаем без скачивания Сильмариллион - Джон Толкин

И Эол, понимая, что ему грозит, сдержал резкие слова, что поднялись в его душе.

– Мне стало известно, Владыка Куруфин, – отвечал он, – что мой сын и моя жена, Белая Дева Нолдоров, отправились навестить тебя, покуда я был в отлучке; и мне показалось необходимым присоединиться к ним в этой по­ездке.

Тут засмеялся Куруфин и сказал:

– Будь с ними ты, быть может, они встретили бы здесь прием не столь теплый, как надеялись. Но это неважно, ибо ехали они не сюда. Двух дней не прошло, как они миновали Ароссиах, а оттуда быстро помчались к за­паду. Кажется, ты пытаешься обмануть меня, если только сам не был обма­нут.

И Эол ответил:

– Тогда, Владыка, вероятно, ты дозволишь мне уехать и разузнать правду.

– Ты получишь мое дозволение – но не мою любовь, – молвил Куру­фин. – Чем быстрее покинешь ты мои земли, тем больше обрадуешь меня.

Тогда Эол вскочил в седло, говоря:

– Отрадно, Владыка Куруфин, встретить родича, столь доброго в ну­жде. Я вспомню об этом, когда вернусь.

– Впредь не щеголяй передо мною именем своей жены, – ответствовал Куруфич, мрачно взглянув на него, – ибо те, кто похищают дочерей нолдо­ров и женятся на них без дара и дозволения, не становятся родней их родне. Я дал тебе дозволение уехать. Пользуйся этим и убирайся. На сей раз, по законам эльдаров, я не могу убить тебя. И вот еще какой совет добавлю я: возвращайся в свое жилище во тьме Нан-Эльмота, ибо сердце упреждает меня, что если отправишься ты вдогон за теми, кто более не любит тебя, никогда тебе туда не вернуться.

И Эол поспешно отъехал, и ненависть ко всем нолдорам переполняла его, ибо он понял, что Маэглин и Арэдэль бежали в Гондолин. Влекомый гневом и стыдом унижения, он переправился через Броды Ароса и погнал коня по пути, которым раньше скакали те двое; но, хотя они не знали, что их преследуют, а его скакун был очень быстр, Эол ни разу не увидел их до самого Бритиаха, где они оставили коней. Там злая судьба предала их: кони громко заржали, и скакун Эола, услыхав зов, поспешил к ним; и Эол увидел издалека белое одеяние Арэдэли и заметил, каким путем она шла, отыскивая тайную тропу в горы.

А Маэглин и Арэдэль подошли к Внешним Вратам Гондолина, и Тем­ные Стражи под горами радостно встретили ее; и, миновав Семь Врат, она взошла с Маэглином на Амон-Гвареф – к Тургону. Там король с удивле­нием выслушал ее повесть; и с приязнью смотрел он на племянника своего Маэглина, видя, что тот достоин зваться принцем нолдоров.

– Воистину рад я, что Ар-Фейниэль воротилась в Гондолин, – молвил он. – И теперь мой град вновь будет прекрасен – более, чем когда я считал ее пропавшей. Маэглину же в моей державе будут воздаваться высо­чайшие почести.

Тут Маэглин поклонился и признал Тургона своим владыкой и ко­ролем, и дал обет исполнять всегда его волю; но после он стоял молча и смотрел, ибо пышность и краса Гондолина превосходили все, что пред­ставлялось ему по рассказам матери; и мощь города и его воинов поразили юношу, и многие творения, невиданные и дивные. Однако, ничто не притя­гивало его взора сильнее, чем Идриль, дочь короля, сидевшая подле отца, ибо волосы ее были золотыми, как у всех ваниаров, родичей ее матери, и она казалась Маэглину солнцем, озарявшим королевский чертог.

Тем временем Эол, последовав за Арэдэлью, нашел Сухую Реку и тай­ную тропу, и, крадясь по руслу, был схвачен стражей и допрошен. Слыша, что он называет Арэдэль женой, Стражи удивились и послали в город бы­строго гонца; и он явился во дворец короля.

– Владыка! – воскликнул он. – Стража схватила пленника, подкравше­гося к Темным Вратам. Он зовет себя Эолом; это эльф, он мрачен и темно­волос, и синдар по крови, однако он заявил, что Владычица Арэдэль – его жена, и требует, чтобы его привели к тебе. Гнев его велик, и усмирить его трудно; но мы не убили его, как велит твой закон.

– Увы! – вздохнул Арэдэль.– Эол последовал за нами, как я и боялась. Но делал он это с осторожностью; мы не видели и не слышали погони, ко­гда вступали на Тайную Тропу. – Она обратилась к гонцу: – Все это правда. Он Эол, а я его жена, и он отец моего сына. Не убивайте его, а ведите сюда, на суд короля – если будет на то королевская воля.

Так и было сделано. Эола привели в чертог Тургона, и он встал пред высоким троном, гордый и мрачный. Хотя он не меньше сына дивился тому, что видел, это еще больше наполняло его душу гневом и ненавистью к нолдорам, но Тургон встретил его с почетом, поднялся и взял его за руку.

– Добро пожаловать, родич – ибо родичем я считаю тебя. Здесь бу­дешь ты жить в довольстве, но ты должен поселиться в моих владениях и не покидать их, ибо таков мой закон, что всякий, нашедший дорогу сюда, не может уйти.

Но Эол отдернул руку.

– Я не признаю твоего закона, – сказал он, – ни у тебя, ни у твоей родни нет прав владеть этой землей и накладывать запреты – здесь ли, там ли. Это земли тэлери, в которые вы принесли войну и непокой, гордыню и несправедливость. Мне нет дела до твоих тайн, и не шпионить за тобой пришел я, но потребовать свое: жену и сына. Однако, если на сестру свою Арэдэль ты имеешь права и не хочешь ее отпустить – пусть она остается: пусть птица вернется в клетку, где скоро захворает опять, как хворала пре­жде. Но не то – Маэглин. Сына моего ты у меня не отнимешь. Идем, Маэг­лин, сын Эола! Отец приказывает тебе. Покинь дом врагов и убийц его родни – или будь проклят!

Маэглин, однако, смолчал.

Тут Тургон воссел на трон, сжимая судебный жезл, и голос его был суров:

– Я не стану спорить с тобой, Темный Эльф. Лишь мечи нолдоров за­щищают твои бессолнечные леса. Свободой бродить в них ты обязан моей родне; если бы не они – давным-давно был бы ты рабом в подземельях Ан­гбанда. А здесь король – я. И, хочешь ты того или нет, – воля моя здесь за­кон. Лишь один выбор есть у тебя: поселиться здесь или здесь умереть. И тот же – для твоего сына.

Тогда Эол взглянул в глаза короля Тургона и не смутился, но долго молчал и не шевелился, пока мертвая тишь не окутала зал; и Арэдэль испу­галась, ибо знала, что он опасен. Вдруг, быстрый, как змея, он выхватил кинжал, что скрывал под плащом, и метнул его в Маэглина, крича:

– Смерть выбираю я – за себя и за сына! Ты не получишь того, что принадлежит мне!

Но Арэдэль бросилась под клинок, и он вошел ей в плечо, Эола же скрутили и увели, пока прочие хлопотали вкруг Арэдэли. Но Маэглин, глядя на отца, не проронил ни слова.

Было решено, что на другой день Эол вновь предстанет перед королев­ским судом; и Арэдэль и Идриль молили Тургона о милости. Но вечером, хотя рана и казалось легкой, Арэдэли стало хуже; она лишилась чувств и ночью умерла: лезвие кинжала было отравлено, хотя никто не знал этого, пока не стало поздно.