Читаем без скачивания Сильмариллион - Джон Толкин

Итак, аданы жили на землях эльдаров, здесь и там, иные бродили вольно, иные селились родами или небольшими племенами; большинство их вскоре выучило язык Суме­речных Эльфов – как потому, что это было наречие, на котором они общались, так и потому, что многие жаждали пе­ренять эльфийские науки. Однако, по прошествии некоторого времени, вла­дыки эльфов, понимая, что не годится людям и эльфам жить вместе безо всякого порядка и что у людей должны быть правители одной с ними крови, отделили земли, где люди могли жить своей жизнью, и назначили вождей, что должны держать эти земли. Эти люди были союзниками эльда­ров в войне, но шли в бой под водительством своих владык. Однако многие аданы находили удовольствие в дружбе с эльфами и жили среди них так долго, как только могли; юноши же часто поступали на службу к королям.

Хадор Лориндол, сын Хатола, сын Магора, сына Малаха Арадана, в юности поступил на служубу к Финголфину и был любим им. Потому Фин­голфин даровал ему право владеть Дор-Ломином, и в той земле Хадор со­брал большую часть своих соплеменников и стал самым могущественным вождем аданов. В доме его говорили лишь на языке эльфов; однако прежнее наречие людей не было забыто, и из него позднее образовался язык Нуме­нора. В Дортонионе же править племенем Беора и Ладросом дано было Бо­ромиру, сыну Борона, который был внуком Беора Старого.

Сыновьями Хадора были Галдор и Гундор; а сыновьями Галдора – Хурин и Хуор; сыном же Хурина был Турин Погибель Глаурунга, сыном Хуора – Туор, отец Эарендиля Благословенного. Сыном Боромира был Брегор, отец Бреголаса и Барахира, а сыновей Бреголаса звали Барагунд и Белегунд. Дочерью Барагунда была Морвен, мать Турина, а дочерью Беле­гунда – Риан, мать Туора.

Сыном же Барахира был Берен Однорукий, что завоевал любовь до­чери Тингола Лутиэн и воскрес из мертвых; от них произошла Эльвинг, жена Эарендиля, и все будущее короли Нуменора.

Все они были уловлены в тенета Проклятия Нолдоров и совершили ве­ликие деяния, которые и поныне памятны эльдарам среди преданий о древ­них владыках. В те дни сила людей объединилась с мощью нолдоров, и на­дежда воспряла, и Моргот был взят в осаду, ибо подданые Хадора, закален­ные и легко переносившие холод и долгий путь, не боялись время от вре­мени заходить далеко на север и там следили за передвижениями Врага. Три Дома росли и множились, самым же великим среди них был род Хадора Златовласа, вассала эльфийских владык. Люди его пле­мени были сильны и рослы, разумны, храбры и преданны, быстро гневались и охотно смеялись – могучие дети Илуватара на заре человечества. Большей частью они были золотоволосы и синеглазы; но не Турин, чьей матерью была Морвен из рода Беора. Люди этого рода, темноволосые и сероглазые, изо всех людей более всего походили на нолдоров и были ими более всего любимы; ибо у них был острый ум и ловкие руки, они быстро понимали и долго помнили и были склонны скорее к жалости, нежели к смеху. Люди лесного племени Халет походили на них, только меньше ростом и не такие жадные к зна­ниям. Говорили они мало и не любили больших сборищ; большей частью предпочитали одиночество, бродя вольно в зелени лесов, в то время как чудеса земель эльдаров были неведомы им. Однако в краях Запада век их был короток, а дни горьки.

Годы аданов, по людскому счету, удлинились после их прихода в Бе­лерианд; и все же, в конце концов, Беор Старый умер, прожив на свете де­вяносто три года, из них сорок четыре он служил Фелагунду. Когда же он умер, сраженный не раной и не болезнью, но возрастом, эльдары впервые узрели быстрое увядание людей и смерть от усталости, которой они не знали в себе. Беор, однако, отрекся от жизни по своей воле и отошел в мире; и много дивились эльдары странному людскому жребию, ибо самые их сокровенные знания не говорили о чем-то подобном и конец людской был сокрыт от них.

И все же древние аданы скоро научились у эльдаров всем знаниям и искусствам, какие только могли перенять, и сыны их обрели искусность и мудрость, превзойдя всех прочих людей, что еще обитали за горами, на востоке, не видели эльдаров и не смотрели в лица тех, кто зрел свет Вали­нора.

Глава 18 О разорении Белерианда и гибели Финголфина

Финголфин, Владыка Севера и верховный король нолдоров, видя, что народ его многочислен и силен, а союзные ему люди доблестны, вновь за­думал атаку на Ангбанд, ибо знал, что не жить им в безопасности, пока не замкнуто кольцо Осады и Моргот волен создавать в своих подземных ко­пях творения зла, коих никто не может предугадать, пока сам он не рас­кроет тайны. Мудрость этого решения была соразмерна знанию Фингол­фина; ибо нолдоры не постигли еще всего могущества Моргота, не поняли они также, что их борьба с ним, борьба без помощи – безнадежна, поторо­пятся они или промедлят. Однако земли нолдоров были прекрасны, владе­ния их обширны, и большинство нолдоров довольствовалось тем, что есть, считая, что счастье продлится вечно, и не желая вступать в битву, которая для многих была бы гибельна, чем бы она ни завершилась, победой или по­ражением. Потому они не склонны были прислушиваться к словам Фингол­фина, и менее всех в то время – сыновья Феанора. Среди принцев нолдоров лишь Ангрод и Аэгнор были с ним одного мнения, ибо оттуда, где жили они, виден был Тангородрим, и, опасность, исходившая от Моргота, была для них слишком зрима. Таким образом, замыслы Финголфина окончились ничем, и еще некоторое время страна жила в мире.

Но когда не вошло еще в пору зрелости шестое поколение людей со времен Беора и Марах – было это через четыреста пятьдесят лет после при­хода Финголфина – лихо, которого он так опасался, стало явью, и оказалось оно еще более внезапно и ужасно, нежели предполагал он в самых черных своих мыслях. Ибо Моргот долго втайне копил силы, и долго росла его злоба, и ненависть к нолдорам становилась все ожесточеннее; жаждал он не только покончить со своими врагами, но и разорить и опустошить земли, которыми они владели и которые украшали. Говорят, что ненависть его взяла верх над разумом, ибо найди он в себе терпение подождать дольше, и нолдоры погибли бы окончательно. Однако он, со своей стороны, недо­оценил эльфов, а людей и вовсе не счел достойными внимания.

И настала зима, когда ночи темны и безлунны, и равнина Ард-Гален простерлась во мраке под льдистыми звездами, от горных крепостей нол­доров до подножий Тангородрима, неярко пылали сторожевые костры, и стражей было немного, и немногие бодрствовали в станах всадников Хиф­лума. И внезапно из Тангородрима вырвались реки пламени, что бежали быстрее балрогов, и затопили они всю равнину; и Железные Горы изрыг­нули ядовитые испарения, наполнившие воздух, и были они смертельны. Так погиб Ард-Гален, и огонь пожрал его травы, и стал он выжженной пус­тошью, покрытой удушающей пылью, бесплодной и голой. С тех пор изме­нилось его имя, и был он наречен Анфауглиф, Удушающая Пыль. Там ле­жало непогребен­ным множество обугленных костей, ибо многие нолдоры, кто не успел бежать в горы и был захвачен врасплох огнем, погибли в пла­мени. Горы Дортониона и Эред Вэтрин сдержали натиск огненных потоков, но леса на их склонах, обращенных к Ангбанду, были сожжены, и дым по­сеял панику среди защитников. Так началась четвертая из великих битв – Дагор Браголлах, Битва Внезапного Пламени.