в ухе Страйка. – Отлично, мы пьем. Водку с тоником, пожалуйста, – сказала Ким бармену. – Все собираются ужинать, – сообщила она Страйку.
Напиток Ким принесли в тот момент, когда мужчина рядом со Страйком встал со своего барного стула, и вместо него села она.
– Упс, – сказала она, снова рассмеявшись, когда платье зацепилось за каблук, стянув его сзади, и Страйк получил веские основания предположить, что под ним на ней вообще ничего нет. Она сделала несколько глотков, прежде чем сказать:
– Боже, как мне это было нужно… в общем, представь только. Сразу после того, как Наваби позвонила мне, мой бывший появился у моей двери. На мне было вот это, – сказала она, указывая на платье, – так что, очевидно, он подумал, что я собралась встречаться с кем-то новым… серьезная ссора, конечно. Он такой дурак. Мы расстались, – продолжила она, хотя Страйк не спрашивал, – потому что его сократили, и это стало его фишкой – быть безработным. Я не шучу! "Привет, я Рэй, я не работаю".
Она снова рассмеялась. Страйк не считал ее пьяной, но в ней чувствовалось что-то слегка неистовое, напоминавшее Кеннета Рамси, отчаянно бормочущего, пытаясь продать то, что никому не нужно. Страйк совершенно не желал слушать о личной жизни Ким, но затянувшееся молчание могло вызвать вопросы о его настроении, которые ему были не по душе, поэтому он спросил:
– Чем он занимался?
– Работал на больничный фонд, – сказала Ким, – а теперь все: "Ты бросила меня, когда я был на самом дне". В смысле, есть и другие работы, Рэй. Просто отрасти пару яиц и разошли свое чертово резюме, ха-ха-ха. Боже мой, посмотри на нее…
Взгляд Ким не отрывался от зеркала над барной стойкой, где отражалась высокая, стройная женщина, лицо которой явно подверглось серьезной косметической обработке. Страйк вспомнил мать Шарлотты, Тару, чья фотография, когда он видел ее в последний раз, демонстрировала чрезмерное использование филлеров.
– Зачем они это делают? – спросила Ким. – В чем смысл? Посмотри на ее шею и руки… все равно же не обманешь никого… а ты бы стал? – спросила она Страйка, ухмыляясь.
– Что, делать пластическую операцию? – спросил Страйк, прекрасно понимая, что она имеет в виду.
– Нет, – сказала Ким, смеясь и подталкивая его, – ты знаешь…
Страйк мрачно подумал, что ему нужно всего лишь пережить следующие пару часов. Он заказал еще выпивку, Ким последовала его примеру. Она все тараторила и тараторила, и хотя Страйк старался не обращать на нее внимания, а его ответы были поверхностными, он невольно узнал о своем новом субподрядчике гораздо больше, чем когда-либо хотел. Рэй, сказала она ему, был мужем ее подруги, тоже работавшей в полиции ("ну, теперь бывшей подруги, очевидно, ха-ха-ха"); именно их отношения стали главной причиной ухода Ким из полиции ("в конце концов, это все политика, с меня хватит"); у нее также было два долгих, сложных романа в двадцать с небольшим, оба с женатыми полицейскими. Страйку казалось, мягко говоря, странным, что она делится с ним всем этим безо всякого повода, хотя, похоже, она была уверена: он воспринимает ее рассказы как утонченные и захватывающие, а не как пошлые и безвкусные.
– …хотел детей, а я не хочу, так что на этом все и закончилось…
Джуди Гарленд пела "Have Yourself a Merry Little Christmas" из скрытых динамиков. Мысли Страйка вернулись к Робин. Долгая поездка в Шотландию, чтобы допросить Джейд Сэмпл, означала бы ночевку в четырехстах милях от Мерфи, а именно на такую ситуацию он и надеялся в этом деле. Ему нужно было надавить на Джейд Сэмпл. Робин и Мерфи, возможно, прямо сейчас осматривают дом, ссылку на который он видел на телефоне Робин. Что, если в спортивной сумке Мерфи лежит рождественский подарок в форме кольца?
– … буквально предложил мне деньги за то, чтобы я осталась. Представляешь? Деньги!
Скоро мы все будем вместе.
Если судьба позволит…
– … рада, что буду работать на Рождество, честно говоря… Пойду проверю, сможем ли мы уже туда попасть, – сказала Ким, соскользнула с барного стула и пошла обратно в бальный зал; ее вид сзади привлекал массу внимания мужчин в баре.
Страйк заказал третью порцию виски, снова взял телефон и, чтобы отвлечься, открыл сайт "Правда о масонах" и начал читать ответы на многочисленные вопросы, которые люди задавали на сайте.
ГИ-67: Могут ли евреи быть масонами?
Столкин: Да, масоны могут быть представителями любой религии, хотя католикам не разрешено вступать в их ряды, согласно их собственной церкви.
ОстинХ: Правда ли, что масоны защищают друг друга?
Гареб 7: В братском смысле – да. Если вы имеете в виду сокрытие преступлений, то нет, это мафия.
– Двери открыты, – раздался голос Ким в ухе Страйка. – Она пьяна и танцует.
Страйк расплатился с барменом и последовал за Ким обратно в вестибюль. Когда они подошли к двойным дверям бального зала, Ким, болтая и смеясь, взяла Страйка под руку, и они без труда прошли в зал.
На круглых столах стояли высокие вазы, полные белых цветов и хрустальных сосулек. Официанты в униформе сновали по залу, убирая пустые бутылки. Танцпол был полон, но Страйк заметил с краю миссис З, танцующую лицом к лицу с женщиной в золотом платье под песню "Привет моему бывшему".
– Как же это, блядь, уместно! – ликующе воскликнула Ким, уже кружась в такт музыке. – Потанцуем?
– Не моя сильная сторона, – сказал Страйк. – Нога.
– Хорошо, я пойду одна, – сказала Ким и, покачиваясь, отошла от него к миссис З и ее подруге, позволив ему еще раз взглянуть на свою голую спину.
– Что, – раздался холодный голос рядом со Страйком, – ты здесь делаешь?
Страйк посмотрел вниз и увидел бледную, миниатюрную брюнетку с большими темными глазами, одетую в черное платье без бретелек.
Ох, черт.
– Друг пригласил. Благотворительное мероприятие, – сказал Страйк.
– Чушь собачья, – сказала достопочтенная Нина Ласселс.
Он спал с ней дважды, шесть лет назад. Она была достаточно хорошенькой, но он сделал это не поэтому; она просто помогла ему собрать важные улики по делу. В тот момент ему казалось невежливым не заниматься с ней сексом, ведь она явно этого хотела, но их неловкая, пусть и незначительная, история была далеко не единственной причиной сожалеть о присутствии Нины здесь сегодня вечером. Так случилось, что
