Вечер того же дня. Штаб дивизии. Аналитический отдел.
— Капитан Васин слушает.
— Здравствуй, Николай.
— Здравия желаю, товарищ полковник.
— Слушай, Васин, что у тебя в городе творится?
— Да, вроде бы, всё тихо, Павел Егорович.
— Тихо, говоришь? А на нашего командующего президент местный выходил. Они тут все в тихой панике. Их служба безопасности засекла непонятные передвижения пустынных кочевников. Около двадцати их кланов снялись со своих стоянок и быстрым маршем выдвигаются к Кабулу. Вокруг Кабульского аэропорта уже расположились лагеря трёх кланов. И началось всё это с твоего городка. Какие будут соображения, товарищ капитан?
— Товарищ полковник, я хотел с утра доложить. Пока мало информации…
— Докладывай что есть.
— Докладываю. Около двенадцати ноль-ноль местного времени в городе появились первые группы вооружённых кочевников. Все конные. К настоящему времени их количество увеличилось, их патрули стоят на всех перекрёстках города. Стоят тихо, никого не трогают, проезду и проходу наших и афганских войск не препятствуют. В непосредственной близости от городской черты по периметру города расположились четыре их стойбища. Расположились по-походному. У меня всё.
— И это, ты считаешь, тихо?
— Так тихо же, товарищ полковник. Никого не трогают. Может, у них ярмарка весенняя или ещё что?
— Только от этой ярмарки вся здешняя верхушка на ушах стоит. Ты знаешь, что эти кочевники последний раз вставали на тропу войны аж в сорок третьем году? Им Кабул взять как два пальца об асфальт. Что там у тебя случилось? Почему они так встревожились? Думай, Васин, думай.
— Ума не приложу, Павел Егорович. Ну вот ни одной зацепки.
— А что там у тебя по вчерашнему взрыву БТРа?
— Там никаких кочевников и рядом не было. БТР афганский, фугас был мощный. В БТРе никто не уцелел. Взрывной волной зацепило случайно проезжавший мимо наш санитарный УАЗик. Автомобиль возвращался с местного аэродрома, куда эвакуировал раненых из медбатальона. Санитарный борт улетел в Кабул штатно. Автомобиль годен только на запчасти, тяжело ранены водитель и сопровождавшая раненых медсестра. Оба прооперированы, жить будут. Есть, правда, нюанс, но к нашему делу он ну никак не должен бы относиться…
— Что за нюанс?
— Да тут мистика какая-то Пал Егорыч. Ночью из палаты, где лежала прооперированная медсестра, вылетела дверь и врезалась в противоположную стену коридора…
— Как вылетела? У тебя там ещё и двери летают? Ты сегодня закусывал вообще-то?
— Трезвый я, товарищ полковник. Дверь вылетела от сильного удара. Дверные петли вырваны из косяка с мясом. Определить чем выбита дверь по её обломкам не представляется возможным. Удар нанесён изнутри. В момент удара в палате, кроме прооперированной медсестры, никого не было. Медсестра была без сознания, под капельницей. Прибежавшие врачи обнаружили у раненой послеоперационное осложнение: кровотечение в брюшную полость и тяжёлый шок. Артериальное давление было практически на нуле. Хирург говорит, что с такой кровопотерей обычно не живут. Чудо, что жива была. Девушку срочно прооперировали. Жить будет.
— Ну и как ты всё это объяснишь в отчёте?
— Медсестра говорит, что у неё прадедушка шаман в таёжном племени где-то в Восточной Сибири.
— Ещё и шаманы… Слушай, Васин, ты фантастикой в детстве не увлекался?
— Это ещё не всё, товарищ полковник.
— Ах, не всё? Ну, давай, добивай старика.
— Медсестра, дежурившая у постели раненой после второй операции пояснила, что в бессознательном состоянии, когда девушка отходила от наркоза, то звала Генадича и разговаривала с ним…
— Какого Генадича.?..Это который с нами на озере?
— Я навёл справки. Других лиц с отчеством Геннадьевич в медсанбате нет.
— Хм… Так, может, у них любовь?
— Никак нет, никто из персонала этой версии не подтверждает. Официальный ухажёр у неё лейтенант из десанта, правда, без взаимности. Девушка строгих правил. Да, и если бы любовь, она б его не Генадичем, а Никитой называла или ещё как поласковее.
— Тоже верно… Хм… А, ведь, ходят в дивизии про него легенды… И, знаешь что, Васин? Есть у меня ощущение, что живой он. Интуиция меня ещё ни разу не подводила… От наблюдателей, кстати, ничего нового?
— Полчаса назад получил расшифровку: пришла ещё одна группа из десяти человек. Пытаются разбирать завалы. Пока ничего не нашли.
— Ясно. А о чём говорила раненая?
— Сестричка говорит, что не разобрала — раненая говорила невнятно и тихо, но слово Генадич произнесла несколько раз и чётко.
— Так… Все запросы я сегодня пошлю…Что планируете делать, капитан?
— Тут ещё один нюансик, Пал Егорыч…
— Нюансик, говоришь? Самое интересное напоследок припас? Ну, давай, выкладывай.
— Около одиннадцати ноль-ноль в медсанбат заявилась делегация местного отделения международного Красного Креста. Озабоченные страданиями женщин на войне, они предложили свою монашку для ухода за единственной раненой женщиной в мужском госпитале. Замполит было заявил, что мы сами в состоянии обеспечить уход, но я настоял допустить. Как развитие связей с международными гуманитарными организациями. В плане нашего основного дела. Зацепок-то по нему пока так и нет. Может, тут что и вылезет. А замполит телегу на меня накатает, я думаю.
— А единственная раненая — это наша медсестричка, которая в беспамятстве разговаривала с Генадичем. И через час после Красного Креста в город вошли кочевники. Думаешь, есть связь?
— Пал Егорыч, Красный Крест до этого никогда к нам не обращался. Кочевники никогда города не занимали. А тут в течение часа и те и другие. И кочевники никого не трогают. Зачем тогда пришли? Похоже, несут караульную службу, чего-то охраняют. Кого и чего? И монашка из палаты ни ногой. Судно за дверь выставит, а сама ни-ни. И повадки у неё… Один раненый десантник видел как она пришла, так он сказал, что не рискнул бы с ней связываться. И, потом, интуиция у меня… А больше никаких соображений, товарищ полковник.
— Молодец, Васин. Не зря я тебя на отдел рекомендовал. Наблюдение выставил?
— Так точно, выставил. Но ребята доложили, что монашка их просекла. Они чуют.
— Хорошо, Васин. Усиль охрану. Я, наверное, завтра к тебе подскочу.
— Уже усилил, Пал Егорыч. А медсестричку эту завтра санитарным бортом в Кабул эвакуировать планируют.
— Тогда так. Обеспечь охрану по маршруту от медбата до аэропорта. А я её тут встречу. Ты же проследи реакцию Красного Креста и кочевников на её эвакуацию. Это и будет момент истины. Всё понял, Николай?
— Так точно, Пал Егорыч.
— Ну, до связи. На ярмарку не забудь сходить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
