— Молодец, Васин. Не зря я тебя на отдел рекомендовал. Наблюдение выставил?
— Так точно, выставил. Но ребята доложили, что монашка их просекла. Они чуют.
— Хорошо, Васин. Усиль охрану. Я, наверное, завтра к тебе подскочу.
— Уже усилил, Пал Егорыч. А медсестричку эту завтра санитарным бортом в Кабул эвакуировать планируют.
— Тогда так. Обеспечь охрану по маршруту от медбата до аэропорта. А я её тут встречу. Ты же проследи реакцию Красного Креста и кочевников на её эвакуацию. Это и будет момент истины. Всё понял, Николай?
— Так точно, Пал Егорыч.
— Ну, до связи. На ярмарку не забудь сходить.
— До связи, товарищ полковник.
…
Никита откровенно маялся бездельем. Танечка спала. Монашка сидела как истукан и перебирала свои железные гранёные чётки. От нечего делать Никита наблюдал как легкораненый десантник пытался закадрить молоденькую медсестричку на ближайшем посту в коридоре. Флирт медленно, но верно развивался по планам сестрички. Десантник пыжился, расписывая свои героические подвиги, сестричка прекрасно знала какую откровенную лапшу вешает ей на уши десантник, но постреливала глазками благосклонно. Постепенно мысли Никиты перескочили на последний полёт за ранеными. Интересно, как там ребята? Алтынбеков, наверное, уже дома в Фергане. А Бесов, наверное, у себя в деревне первый парень, хоть с палочкой ходит, а герой. Уж медаль-то ему точно должны были дать. Надо будет слетать к ним, когда здесь всё устроится…
— Всё на девок пялишься, бабник, — Танечка стояла перед Никитой руки в боки и грозно хмурила брови.
— О, Тань, привет. Проснулась? Как дела?
— Ты мне зубы не заговаривай. Чего ты в ней нашёл?
— Ничего я в ней не нашёл. Я пришёл, а ты спишь. Мне делать нечего, вот и смотрю. Не на монашку же твою смотреть. А там интересно, отшьёт она его или нет.
— Отошьёт, как же. Ты чего вернулся-то?
— Ну вот. Утром пришёл — чего поздно, сейчас пришёл — чего вернулся? На тебя не угодишь, — Никита сделал вид что обиделся.
— Никит, не обижайся. Тебя долго не было, я соскучилась. Просыпаюсь, а ты на эту рыжую пялишься, — Танечка села рядом, прижалась плечом, грустно вздохнула, — быстро я к тебе привыкла…
— А меня Учитель от всех занятий освободил, сказал лети к своей ненаглядной, — чего-чего, а морочить девкам головы Никита ещё в медучилище научился. Парней там было раз-два и обчёлся, девки сами липли; напрямую их отшивать Никите было неудобно, пришлось быстро постигать азы любовной дипломатии.
— Что, прямо так и сказал? — Танечка недоверчиво посмотрела на Никиту.
— Ну, ты же слыхала как он сказал — красивая?
— Про красивую слышала, а вот про ненаглядную нет.
Никиту выручила медсестра, зашедшая в палату сделать Танечке очередной укол.
— Никита, отвернись, — скомандовала Танечка.
— Вот уж, и посмотреть нельзя, — проворчал Никита, честно отворачиваясь.
— Нельзя. А про ненаглядную мы с тобой после поговорим, — грозно пообещала Танечка и прыгнула в себя — медсестра уже будила её.
После уколов Танечка разгулялась и спать не хотела. Потом её пришли навестить подружки-медсестрички и Никита облегчённо вздохнул — разговор откладывался. В полуха слушая щебетанье девчат, Никита узнал последние новости: оказывается, в город вошли кочевники, увольнительные отменили, гарнизон привели в состояние повышенной готовности, охрану усилили. Завтра утром прилетит санитарный борт, и Танечку вместе с другими тяжёлыми ранеными эвакуируют в Кабул. Маринка из оперблока залетела и выходит замуж за своего старлея, через месяц улетают в отпуск в Союз играть свадьбу.
— Сарафанное радио слушаешь? — В палату вошёл Хранитель.
— Ты же сам велел сидеть неотлучно.
— Молодец, службу знаешь. Я чего зашёл-то: я тут все свои дела закончил, имею час свободного времени. Могу подменить, а ты на ужин слетай. Я уже поужинал, а тебе тут всю ночь куковать. Эвакуация завтра утренним рейсом. Отсюда на аэродром транспортировка звеном "крокодилов". Автотранспортом пойдёт отвлекающая группа. Я договорился. Ты сопровождаешь до самого Кабула. Дальше по обстановке. Всё, давай. Я тебя тут дождусь. Не задерживайся там.
В Монастыре всё было спокойно. Разведённый в очаге огонь лениво лизал бок пузатенького медного котелка, Айша гладила бельё большим старинным утюгом.
— Айша, что у нас на ужин?
— Наконец-то Вы проснулись, господин, — обрадовалась Айша, — на ужин у нас картофельная запеканка, блинчики с творогом и пирожки с мясом. Подавать?
— В баньку бы сначала. Я скоро опять улечу. Может на сутки, может больше.
— Баня готова всегда, господин. Я сделаю Вам массаж.
После тёплой минеральной ванны и массажа Никита отдал должное поварскому искусству Айши и её подружек. Пирожки были — объедение. Жаль, что с собой нельзя взять. Перед отлётом Айша заставила выпить грамм сто какого-то отвара из котелка. Сказала, что так надо при длительных астральных путешествиях. Никита безропотно выпил сладковатую жидкость, посетил мраморное изделие в дальней комнате, разделся и с наслаждением растянулся на свежих простынях. Через пять минут он приземлился перед лечебным корпусом. Было уже темно. В городе постреливали. Входя в палату, Никита застал идиллическую картину: монашка в углу всё также невозмутимо перебирала свои металлические чётки, а на свободной койке сидели Хранитель с Танечкой и увлечённо беседовали.
— Ну, я же говорил, что вечером он вернётся к своей ненаглядной, — Хранитель выразительно посмотрел на Никиту. Никита сделал вид, что всё так и должно быть. Танечка подозрительно посмотрела на обоих и хмыкнула: "Выкрутились всё-таки."
— Привет, Тань. Как ты тут без меня-то?
— Привет, Никитон. Я-то нормально. А вот как ты там без меня-то? Как там монашки-то?
Хранитель быстро вскочил и преувеличено бодро начал прощаться:
— Никита, мне пора, мне ещё в три места надо слетать, а времени в обрез. К сожалению, мои очки не позволяют мне летать быстро…
— А ты бифокальные закажи. Или бинокль используй, — хотел продолжить разборку Никита, но Хранитель вдруг уставился на Никиту враз посерьёзневшими глазами и прошептал:
— Ты… Раньше не мог сказать?
— А я что, оптик? Мне самому только сейчас в голову пришло, — начал оправдываться Никита. Но Хранитель уже не слышал Никиту, он стоял уставившись в одну точку и только беззвучно шевелил губами.
— Сильвестр, ты чего? — Никита тронул его за плечо. Хранитель перевёл на Никиту ошалевшие глаза и выдал:
— Вот если бы не ваши разборки… В-общем премирую обоих. Ты даже не представляешь… — вспомнил он своё любимое выражение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
