что верфь принадлежала Рафаловичу? Шлема Рафалович выиграл первые торги на постройку двух кораблей в адмиралтействе
только в 1836 году, при Лазареве. Эллинги восстанавливал за свой счет и построил пять 84-пушечных линейных корабля: «Гавриил», «Уриил», «Ягудиил», «Ростислав», «Святослав». Накануне своей смерти, в 1846 году, выиграл подряд на постройку 120 – пушечного корабля «Париж», обязательства перешли к сыну Александру и жене Ревекке (на минуточку-сестре родной Юлии Михайловны). Почему же, при такой ненависти к евреям, а особенно к Грейгам, Лазарев не отказался от них и не нашел русских подрядчиков? В 1847 году жена и сын повторно восстановили эллинги Спасского адмиралтейства, на которых и продолжили постройку судов для Черноморского флота до 1860 года[88]. Всего они построили не меньше 13, по большей части крупных судов. Это означает, что среди русских подрядчиков лучше, чем евреи Рафаловичи, не нашлось. В связи с поражением России в Крымской войне и заключением Парижского мирного договора 1856 года, запрещающего России иметь Черноморский флот, Рафаловичи прекратили свою подрядную деятельность. Когда сняли запрет на проживание евреев в Николаеве, мать и сын вошли в число первых николаевских купцов-евреев 2-й половины 19 века. А 22 июня 1864 года решением Правительствующего Сената А. Ш. Рафаловичу был присвоен статус потомственного почетного гражданина, о чем был издан Указ Императора от 18 сентября 1864 года[89].Так что евреи в Николаеве жили за 32 до того, как там появилась Юлия Михайловна.
СТР. 161
Шигин пишет: «Командир «Рафаила» Стройников принадлежал к ближайшему окружению супруги Грейга Юлии…». А ещё, он, оказывается, был «адъютантом» Грейга. Адъютантом Грейга Стройников никогда не был, по той простой причине, что с 1820 года являлся адъютантом при своем тесте адмирале Ф. Ф. Мессере, в Севастополе.
«ЧЕРНОМОРСКИЙ ДЕПАРТАМЕНТ*
Гл.Ком.Черн. флота и портов, Николаевский и Севастопольский Губернатор, Адмирал Ал. Самойл. Грейг, орд. с. Георгия 2, с. Ал. Невс. с алм., с. Ан.1 и с. Вл.2ст. Кавалер, имеет знак за ХХХ л. и медаль за Турецкую войну.
Адъютанты его: 14-го фл. Экип. Кап. Лейт. Александр Дмитр. Кузнецов, орд. с.Ан.2 и с. Вл.4 ст., Кав. И Лейт; Петр Борис. Никонов 2-й, орд. с. Анны 3 ст. Кав.; и 43-го экипажа Ник. Алекс. Васильев 3-й, орд. с Вл 4 с бантом и с. Ан. 3 и 4 ст. Кав».
* Состояние чинов на 27-е ноябрь 1820 г». Адъютантов нет[90]. А здесь есть фамилия Стройников?[91]
Семен Михайлович Стройников, участник русско-турецкой войны 1806–1812 гг, родился в 1780 году. 10 марта 1807 года участвовал в бою при взятии о. Тенедос русской эскадрой под командованием адмирала Д. Н. Сенявина – награжден орденом Св. Владимира 4ст. с бантами. 1817 год – командир 74-пушечного линейного корабля «Красной». В 1819 году, за 18 кампаний, награжден орденом Св. Георгия 4ст. 28 мая 1821 года – капитан-лейтенант. Командовал брандвахтенной канонерской лодкой № 13 у Керченского пролива. 1823 год – командовал 110-пушечным линейным кораблем «Император Франц», крейсировал в Черном море. 1824 год – командир корвета «Або», который нес службу на феодосийском рейде. В 1825 году стал смотрителем Керченского адмиралтейства и транспортной флотилии. Командуя бригом «Меркурий», в 1826 году крейсировал у абхазских берегов. За отличную дисциплину команды и за соблюдение отличной чистоты брига «Меркурий», в 1827 году от государя Императора получил Благоволение. В 1828 году командуя бригом, ходил у румелийских берегов до Константинопольского пролива и за взятие в плен у Геленджика турецкого транспортного судна с десантом до 300 человек с тремя знаменами, 30 июня 1828 года награжден орденом Св. Анны 2ст. В этом же году передал бриг Александру Ивановичу Казарскому и получил 36-пушечный «Рафаил». В ходе русско-турецкой войны этот фрегат базировался в Варне. 11 февраля 1829 года, приняв на борт войска, суда вышли из Варны. 15 февраля «Рафаил», в составе отряда контр-адмирала М. Н. Кумани, подошел к крепости Сизополь, высадил десант, взявший крепость. 21 февраля ушел в Варну, чтобы доставить туда ключи от Сизополя, трофейные знамена и пленных турок. В начале марта ушел на ремонт в Севастополь и вернулся к эскадре, крейсировавшей у пролива Босфор, только 27 апреля. 1 мая во главе отряда отделился от эскадры и пошел к порту Агатополь, чтобы взять его, но из-за сильного ветра не смог высадить десант. 3 мая «Рафаил» в составе эскадры прибыл в Сизополь, а 10 вышел в крейсерство у Анатолийского берега в районе Синоп-Батум. 11 мая встретился с турецкой эскадрой из 15 кораблей, из-за малого ветра не смог уйти и был окружен. На военном совете офицеры приняли решение «драться до последней капли крови» и в крайнем случае взорвать корабль, как того требовал Морской устав 1720 года. Офицер, ведший переговоры с матросами, доложил, что команда не хочет погибать и просит сдать судно. Стройников проявил малодушие, пошел на переговоры с противником и сдал фрегат[92]. Это то, что пишут. А вот документы. 23 ноября 1829 года суд постановил: «Капитана 2 ранга Стройникова… за несообразное с законом собирание консилиума, причём нерешительностью своею вовлек в такую же нерешительность и всех подчиненных ему офицеров; за неправильное донесение о сопротивлении нижних чинов и, что многие из них по причине качки не находились при своих местах и наконец, за сдачу фрегата без боя – казнить смертию. Офицеров за невоспрепятствие, по содержанию артикула 73, сдаче фрегата – казнить смертию. Нижних чинов, за исключением находившихся в крюйт-камерах, трюме и на кубрике, за неприятие мер, по силе того же артикула – казнить смертию по жребию десятого (каждого десятого)». Один из офицеров, капитан-лейтенант Киселев, старший офицер фрегата, умер в Сизополе не дожив до суда. Император Николай I, получив решение военного суда, 6 июля 1830 года постановил: «…лейтенанта Броуна, мичмана Вердемана, лекаря Дорогоневского, шкиперского помощника Цыганкова и всех нижних чинов – простить. Стройникова, лишив чинов, орденов и дворянского достоинства, сослать в Бобруйск в арестантские роты; прочих офицеров разжаловать в рядовые до выслуги». 11 апреля 1834 года Стройников был освобожден… «Восхищает» то, как описывает это Шигин, хочу напомнить – «профессиональный моряк». Мол, да, фрегат был в тяжелом положение, но оказывается «не всё было так трагично, вполне мог задуть ветер». По мнению «потомственного моряка», окружение 15-ю кораблями совсем не трагедия, а так, «маленькая неприятность», ведь «ветер мог задуть». Делов-то. Ну не задул ветер, не задул! Говорят, что «хорошая мысля, приходит опосля», она мне и пришла, а вместе с ней и вопрос – задул ветер и как, на «профессиональный» взгляд «потомственного»,
