отвесно спускаются к морю, в местах, где сбегает вода, ты не увидишь ничего, кроме коричневого ила. И половину времени царит отлив. Опасность в том, что песок и ил перемещаются. Каждый штормовой прилив поглощает несколько островов и образует на другом месте новые. Даже береговая линия там, где нет гор, постоянно меняется. Поэтому рядом с железными рудниками Каллы нет гавани. Конечно, её не раз пытались соорудить, но каналы мелели быстрее, чем их успевали выкапывать. Поэтому и появилась эта дорога с множеством выбоин, не все из которых твой брат, к сожалению, замечает.
– И куда она нас ведёт?
– Сначала в Дривигг, на пересечение дорог. Но в конце, далеко на юге, нас ждёт Иггебург, единственный портовый город Земель Бурь. Ему повезло расположиться на устье реки, чьё течение постоянно смывает ил. Там есть водный путь, по которому даже при отливе могут проплыть большие корабли.
Какое-то время Айрин старалась представить то, что рассказал о Землях Бурь мастер. Лель тоже рассказывал о море, но он знал про него лишь из описаний своего брата, и его рассказы были неточны. Об отливе и штормовом приливе он вообще не упоминал. Но у Айрин было совсем другое дело к мастеру. Она откашлялась и сказала:
– Значит, я могу читать руны.
Он весело глянул на неё, очевидно удивлённый резкой сменой темы. Потом кивнул.
– И писать тоже?
Лар снисходительно улыбнулся.
– До этого пока далеко.
– Но вы меня научите?
– Иначе было бы бессмысленно брать тебя с собой.
– Когда?
– Что «когда»?
– Когда вы научите меня писать руны?
– Сначала ты выучишь буквы и, надеюсь, будешь в этом более искусной, чем твой брат.
Повозку вновь тряхнуло на выбоине. Мастер пробормотал проклятие.
– Может, мне стоит попросить тебя вести лошадей? Понятия не имею, почему беру вас обоих, если твой брат никогда не научится нашему искусству.
– Зато он очень умелый в других делах.
– Посмотрим.
– Правда! Разве не он починил повозку?
– А сейчас он делает всё, чтобы снова повредить оси. Эй, Барен, открой глаза! Даже отсюда мне видно яму на дороге! – прокричал он во весь голос.
Барен лишь махнул рукой в ответ и повёл лошадей немного в сторону, чтобы объехать разбитый участок дороги перед ними.
– И сколько нужно времени, чтобы научиться буквам и рунам? – продолжила разговор Айрин.
– Обычно несколько недель, другое дело, что это зависит от человека. Один ученик освоится за несколько лет, другой – никогда.
– А у вас уже много было учеников, мастер Маберик?
– Раньше то один, то другой. Теперь никого, – прозвучал короткий ответ.
– Почему?
– Ты чрезмерно любопытна.
– Это не ответ.
– Это правда, – с улыбкой сказал лар.
– А как же постель?
– Что с ней?
– Очевидно, вы много лет сохраняли в повозке место для ученика.
– Мне просто было лень её переделывать, – проворчал мастер. – После моего последнего разочарования я решил никогда больше не влезать в такие авантюры. И сейчас снова чувствую, что ещё горько пожалею, что взял вас с собой.
Высокая повозка снова опасно покачнулась. Мастер выругался и крикнул:
– Барен Сын Ворона! Я уже говорил тебе, что ты должен лучше следить за Номером Два! Она постоянно тянет влево, держи её крепче!
– У бедного животного нет имени? – удивилась Айрин, посчитав более разумным не давать мастеру слишком долго размышлять о решении взять их.
– Конечно же, у неё есть имя. Её зовут Номер Два. Однажды мне надоело выдумывать новые имена. Поэтому я их просто нумерую – от одного до четырёх. Так проще.
– Как-то это… бессердечно.
– Бессердечно? – Он снова весело взглянул на неё. – Если хочешь сделать для лошадей что-нибудь хорошее, Айрин Дочь Ворона, поищи-ка подходящее место для привала, может, полянку, где солнце согнало мороз с травы. У нас заканчивается сено. И какой-нибудь водоём бы не помешал.
– Привал так скоро? Но ещё несколько часов будет светло, мастер.
– На козлах я не смогу научить тебя писать.
– Вы уже сегодня хотите учить меня?! И поэтому собираетесь остановиться?
– Я хочу остановиться, потому что дорога от года к году всё хуже и животные вымотались. А время мы даром терять не будем, правда?
Вскоре Айрин заметила вдали подходящее место для привала. Его невозможно было проглядеть: оно явно было приготовлено ещё в те времена, когда здесь проезжали повозки с железного рудника. От него осталась стена для защиты от ветра, развалины каменного загона для вьючных животных, а по разбитому жёлобу в выложенное камнем корыто тёк ручей. Был даже своего рода шлюз – большой камень, который нужно было только вытащить из жёлоба. Но, к сожалению, он примёрз к месту, поэтому они напоили животных у ручья.
Затем Барен занялся ужином, а мастер Маберик сел учить Айрин искусству письма. Он объяснил ей несколько букв, велел их прописать и через какое-то время спросил:
– Ты ведь не в первый раз видишь буквы?
– Дядюшка позволял мне смотреть, когда вёл подсчёты. Он никогда ничего не объяснял, но я всё равно запомнила несколько слов.
Затем она написала на пергаменте слово «кувшины», потом «вино», «пиво», «водка», «хлеб», «жаркое» и «похлёбка».
– Твой почерк, скажем, разборчив, но над словарным запасом мы ещё поработаем, – пробурчал мастер.
Её брат тоже бросил взгляд на лист.
– Прочесть не прочту, но я бы сейчас с огромным удовольствием съел сочное жаркое и выпил добрый стакан вина, которого дядюшка никогда не разрешал попробовать.
* * *
С завистью Рагне фон Биал смотрела в сторону ночлега мастера рун. Яркий огонёк плясал перед повозкой, эти трое сидели и набивали себе животы. Колдунья с альвом не могли разжечь огня, иначе путники заметят, что за ними наблюдают.
– Ты всё ещё не сообщила мастеру Ортолю, – упрекнул её Цифер, сидя на камне и обгладывая сырое мясо на кости.
– Думаю, ещё не время, – покачала головой она. – К тому же я бы хотела сама принести вести повелителю. Но Ортоль не позволит. Он каждый раз мешает, когда кто-то другой хочет добиться благосклонности господина.
Альв разломил кроличью кость и принялся высасывать из неё костный мозг.
Рагне потёрла руки, но холод не отступал.
– Хотела бы я знать, что задумал мастер рун.
– Он преследует ведьм и наверняка ночных альвов, – чавкая, ответил Цифер.
– Тогда он едет в неправильном направлении. Нет, сдаётся мне, он собирается покинуть эту долину. Но зачем и куда он направляется? Нам необходимо это выяснить.
Она обернулась к альву и скривилась, увидев его за едой. Кролик, которого он пожирал, был падалью. Они нашли его мёртвым на обочине. Никогда Рагне не смогла бы пересилить себя
