нее. Они повалили девушку на землю, задрали ей подол и несколько раз с силой ударили палками по бедрам. Девушка закричала. Узбечка бросилась ей на выручку.
– Не трогайте, она ничего не сделала! – кричала узбечка.
Тогда один из узбеков схватил ее за косы и с силой отшвырнул в сторону. Больше Богданов смотреть на издевательства не мог.
– Стой здесь! – приказал он Насте и рванул в самую толпу. Вклинившись в центр драки, он стал орудовать руками направо и налево, раскидывая узбеков. Ему на помощь подоспели еще двое русских мужиков, выскочивших из соседних домов. Вместе они отбили парней и девушек, успев затащить их в дом. Богданов выскочил обратно на улицу, приказав оставшимся накрепко закрыть двери и забаррикадировать вход. Через пару минут он был возле Насти. Девушка стояла там, где он ее оставил. Лицо ее было белее мела.
– Что это было? – пролепетала она.
– Это ваша новая жизнь, Настенька, – ответил Богданов. – Если, конечно, вы не решите оказать нам услугу. Пойдемте, Настенька, здесь небезопасно.
Богданов отвел девушку в кафетерий, где она обычно обедала. Там они обсудили план совместных действий…
В доме, снятом у Карима, группа в полном составе собралась только к восьми часам вечера. Каждый со своим уловом. Майор Солодовников пришел последним, с кучей записей и впечатлений.
– Видел я в жизни странности, – начал он с порога, – но таких, какие творятся в Ташкенте, видеть мне еще не приходилось. У них под носом народ бесчинствует, а они подарки на юбилей второго секретаря Центрального комитета Коммунистической партии обсуждают!
– Хочешь сказать, впустую просидел? – Богданов чуть не застонал от разочарования, так он надеялся на положительный результат со стороны Солодовникова.
– Ну, не совсем впустую, но ерунды в мои уши влилось раз в десять больше, чем они могли выдержать, – пошутил Солодовников.
– Тогда давай по существу, – попросил Богданов. – Пока тебя ждали, успели обсудить, у кого какой результат, и честно скажу, на тебя, Андрей, вся надежда.
– Даже так? Значит, плохи наши дела, – Солодовников прошел к столу, налил из кувшина в стакан воды и залпом выпил. – Ладно, докладываю: проблему стычек между узбеками и русскими обсуждали почти все, но только позиционируют они эти стычки как столкновения футбольных фанатов, не более того. И почти все сходятся на том, что пройдет этот бзик сам собой, мол, и милицию беспокоить не стоит. Раньше дрались, сейчас дерутся и всегда драться после матчей будут, а отменять чемпионат СССР из-за двух-трех синяков не стоит.
– Потому что кто-то в верхах дал четкие указания, как освещать инциденты для Рашидова, ЦК и членов Президиума, – вставил слово Кульпа.
– Да это понятно, только сарафанное радио так легко не заткнуть, – высказал свое мнение Солодовников. – Передо мной же сегодня прошли добрых две, а то и три сотни чинуш, и только трое назвали вещи своими именами.
– Кто именно? – спросил Богданов.
– Еще не идентифицировал. Заехал в библиотеку, прихватил там журналы, где фотоснимки первых лиц страны запечатлены. Сейчас сяду, буду вычислять, – ответил Солодовников.
– Что именно они говорили?
– Двое между собой обсуждали, кто мог подтолкнуть молодежь к беспорядкам, – ответил Солодовников. – Оба считают, что на пустом месте такой конфликт не раздуть, и выдвинули версии. По первой версии, за происходящим стоит Ядгар Насриддинова, только у нее, мол, духу хватит такое провернуть. По второй версии, милиция сама спровоцировала бойню, поэтому националисты ментов и не тронули. Если так, то за всем стоит министр внутренних дел УзССР Яхъяев Хайдар. Но не знаю, как-то все слишком просто, если милиция под себя город смогла подмять.
– Что еще слышал, Андрей?
– Говорят, председатель Совета Министров Узбекистана Рахманкул Курбанов рвал и метал, так был недоволен футбольными фанатами. Приказал удвоить патрули на предстоящем матче.
– Да, я тоже об этом слышал, – сказал Богданов. – И это весьма странно, потому что он мог бы уже сегодня отправить на улицы усиленные наряды, отловить пару десятков недовольных и показательно их наказать, и тогда все беспорядки прекратились бы. А он только слюной брызжет и на будущее кары измышляет. Ладно, что еще у тебя, Андрей?
– А это все, – развел руками Солодовников. – Больше ничего существенного.
– Негусто, – Богданов покачал головой. – У меня и того меньше. Настю только до полусмерти напугал, и все.
Богданов рассказал, как устроил девушке показательные выступления узбеков.
– Да, жестко ты с ней, – прокомментировал Кульпа.
– Зато работать согласилась, – ответил Богданов. – В смутные времена живем, Федор, приходится нечистоплотными средствами пользоваться.
– И что она узнала?
– Пока не узнала, но уверен, что-то да откопает. Будем с ней каждый день в полдень в кафетерии встречаться.
– Мой Степанов тоже ничего толком не смог узнать, – вступил в беседу Федор Кульпа. – По всем отделам милиции прошелся, со всеми более-менее важными чинами поговорил, но никто не знает, от кого пришел приказ не трогать узбеков. Только слухи и домыслы. Кто-то говорит, что от Рашидова приказ, кто-то, что узнай Рашидов, им всем головы не сносить. Начальники отделов вообще помалкивают, вроде как они и не слышали о таком приказе, хотя сами сутки назад его подчиненным сверху спустили. В одном только районе Степанову шепнули, что, скорее всего, приказ исходит от верховного судьи, но не как приказ, а как пожелание. Вроде бы он заметил, что не стоило бы узбеков за национализм наказывать, а на местах палку перегнули, стараясь верховному судье угодить.
– А вот это вполне может быть, – выслушав Федора, произнес Богданов. – Перестараться у нас на любом уровне власти могут.
– Капитан, а у тебя что, тоже пусто? – спросил Солодовников у Дубко.
– Если не считать того, что в историю влип, то ничего. У дома Байтагова вообще за весь день ничего не произошло. Его и самого там не оказалось, и домочадцев не было. Хорошо, в четыре часа вечера соседка с работы пришла. Она мне и рассказала, что соседи появляются в квартире очень редко. Последние года два-три только сам сосед бывает, а хозяйка с детьми не приезжают больше.
– Один приезжает? – спросил Солодовников.
– В смысле?
– Приезжает Байтагов один или с кем-то?
– Черт, об этом я не спросил, – расстроенно произнес Дубко. – Хватку теряю. Сутки в засаде не просидел, а уже устал, важные вопросы забыл задать.
– Завтра поедешь задашь, – остановил Александра Богданов. – Сейчас сокрушаться смысла нет.
– Поеду, только после четырех, а то опять впустую у квартиры просижу, пока соседка с работы не придет.
– Подведем итоги, бойцы? – предложил Богданов. – Правда, подбивать нам пока нечего, но все же. У нас появились новые версии: за националистами стоит министр внутренних дел, кто-то из Верховного суда, все та же
